Главная » Новости

Вспомнить карту, чтобы соединить территории (часть 2)

15 марта 2016 Просмотров 643

Чуть больше недели назад мы покинули Париж. Самый лучший город на Земле, и это не потому что эйфория еще не улетучилась, а потому что Париж обладает даром бесконечно восхищать и открываться по-новому. Это был мой второй приезд в Париж, но уверена, что и в третий, а если повезет и в другие разы я не устану восхищаться этим городом, который кажется появился для того, чтобы люди из разных уголков мира слетались в него, влюблялись в него, хотели с ним делиться своей культурой, потому что Париж – сокровищница мировой культуры.

Причем не только высоких ее образцов, но и самой обыденной культуры, которую привносит сюда все разнообразие человеческих образов и характеров. Белые, черные, желтые, метисы, мулаты, элегантные и расхристанные, роскошные и нищие, но почти все яркие и самобытные. Как сказал один наш коллега – что ни человек, то личность, и на каждом хотелось остановить свой взгляд и попытаться разгадать секрет этого города, который не стирает в человеке индивидуальное, не калибрует всех по одинаковому образу и подобию, а поощряет в человеке уникальность и индивидуальность. Любовь к самовыражению, уважение к личному и уникальному – секрет Парижа, города, куда стремились и стремятся все художники мира.

Оставить свой след в Париже, отметиться в нем своим творчеством – это мечта любого художника. Поэтому нашим детям несказанно повезло. Их работы 4 марта были выставлены в зале Французского географического общества, на бульваре Сен-Жермен. Мы спешили туда под моросящим дождем, уже не удивляясь французам, попивающим кофе и вино в сырой неуютности открытых террас. Закаленные парижане умеют наслаждаться жизнью в любую погоду, и, если б они узнали, что мимо них пробегают продрогшие в плюсовую погоду жители самого холодного места на земле, они бы, наверное, сильно удивились. А мы спешили увидеть творчество наших детей, понимая, что это самый важный момент, который мы ждали с момента начала конкурса детских рисунков «Железный конь Земли Олонхо» и «Железный олень Чукотки» франко-российского проекта «Трансполярный экспресс».

DSCN1316

Великолепный Париж жил своей жизнью, позволяя и нам наслаждаться жизнью и внушая мысль, что мир огромен, разнообразен и прекрасен. Находясь в Париже, начинаешь смотреть на остальной мир через призму культуры, искусства, путешествий, открытий, которыми бредили европейцы. Париж расширяет культурные горизонты и учит ценить собственную уникальность, оставаясь открытым и любознательным к чужим и непохожим культурам. Я надеюсь, что нашим детям предстоит это еще осознать. Слишком много информации, эмоций, впечатлений они получили за эти семь дней. Почти после каждого музея я задавала им один и тот же вопрос – ну как? Понравилось? Что они могли сказать, конечно, понравилось, — отвечали они. И было видно, что им хочется просто побегать, поболтать, снять напряжение после двухчасовых хождений по сумрачным залам Бранли с невероятными ликами деревянных, каменных, бронзовых статуй и идолов с Борнео и Суматры или взглянуть друг на друга, чтобы убедиться в реальности мира после странных, эпатажных, подчас шокирующих образов современного искусства в Центре Помпиду. Иногда в их глазах читалась растерянность и вопрос – а что это вообще? Но все это когда-нибудь даст свои плоды. Ведь не случайно французы водят в такие музеи крохотных малышей. Если даже не оценят искусство жителей Меланезии и не поймут творчество Дюшама, то появится привычка ходить в музеи и потребность в искусстве.

Рассказ о том, как французы реагировали на творчество наших детей и как наши дети реагировали на французскую жизнь и культуру, какой они увидели Москву – все это впереди. А сейчас хотелось бы познакомить читателей с победителями конкурса.

РУСЛАН

Он одинаково увлекательно рассказывает о мысе Шмидта, родном Эгвекиноте и Париже. Может заговорить любого и мечтает стать военным, а я думаю, что из него получился бы пиарщик или менеджер по туризму. Руслан Шевцов родился в Ставропольском крае и двухлетним малышом перебрался с родителями на Чукотку – на самый край России, на мыс Шмидта.

DSCN1157

— Хотите посмотреть, как рождаются белые медведи и как они пируют? Приезжайте к нам на Шмидт! Хотите поставить сети и поймать очень много рыбы, а потом продать ее японцам? Приезжайте к нам на Шмидт! Отель пять звезд, вид из окна прелестный! – мы сидим в отеле между Монмартром и Гранд Опера, а из нашего окна видны французские флаги на балконах, дымящиеся трубы, мансарды, воркующие голуби. Руслан рассказывает о чукотской жизни, о том, как начали закрывать поселок на Шмидте, и его семье пришлось переехать в Эгвекинот — самый крупный поселок городского типа недалеко от Анадыря, через который в годы войны пролегала трасса Аляска-Сибирь.

Я вижу, как хочется Руслану заинтересовать меня рассказом о своей родине, и это действительно интересно – слушать о доселе неизвестных местах из уст тринадцатилетнего подростка, который вырос на берегу Берингова моря, видел огромных касаток, жил по соседству с белой медведицей и медвежонком, купался в заливе Креста – в холодном, северном море.

— На мысе Шмидта под нашим домом жила медведица с медвежонком. Медвежонка мы кормили, он вылезал к нашему крыльцу, а медведица пряталась, — я слушаю и пытаюсь представить всю эту экзотику. А Руслан после рассказа о северном сиянии и бескрайней тундре опускает меня на бренную землю. – Был в Эгвекиноте пивзавод, супермаркет, но закрыли. Кризис. Есть у нас два кафе, школа искусств. Правда, я занимаюсь не изобразительным искусством, а в театральном кружке. Я единственный в нашей школе участвовал в конкурсе рисунков на тему «Трансполярного экспресса». Наверное, поэтому стал победителем. Недавно начал заниматься в секции бокса.

Я думаю, что на этом Руслан не остановится. Очень активный, разносторонний и увлекающийся, он уверенно общался на английском с парижским таксистом, торговался у Лувра с навязчивыми продавцами сувениров, селфился с уличными торговцами, и конечно, как единственный представитель мужского пола, помогал девчонкам носить сумки и чемоданы. После Лувра, Монмартра и Помпиду он признается, что неожиданностью для него стал взгляд художников на мир.

— Каждый художник изображает все по-своему. Нет каких-то решеток, тюрьмы – сиди и рисуй именно так. Они могут рисовать, как им вздумается. Больше всего мне понравился Центр Помпиду. Там художники раскрыли свой взгляд на мир лучше всего. Раньше мне не приходилось такого видеть. Особенно эта невзрачность…- говорит Руслан, пытаясь вспомнить имя Ансельма Кифера, который стал открытием для нас всех и потряс своими картинами и инсталляциями, раскрывающими тему немецкой катастрофы, войны, холокоста, мистики и шаманства... Нам повезло, что именно в эти дни в Помпиду проходила персональная выставка немецкого художника, про которого пишут, что это «супер дорогой, супер эпатажный и величайший художник современности».

Наверное, европейцы правильно делают, что водят в музеи, даже на такие экспозиции маленьких детей. Искусство – лучший способ показать детям темные стороны жизни. Правда, портрет Руслана я сделала на фоне автопортрета русского авангардиста Ильи Машкова в Третьяковской галерее на Крымском валу. В тот день наши дети доставили немало беспокойства смотрительницам своими селфи рядом с Кандинским и Гончаровой, Татлиным и Лентуловым.

АЙИНА

Девочка-кочевница. Так я назвала про себя Айину Кемлиль. Хотя она не кочует, а живет в поселке Черский Нижнеколымского улуса, занимается в художественном классе и классе гитары в школе искусств. Но все равно кочевница, потому что Айина из известного рода оленеводов Кемлиль и потому что кочует в виртуальном мире, живя в своем далеком поселке. Куда бы мы ни шли – в «третьяковку», планетарий, Детский мир, Лувр, супермаркет, кафе, она спрашивает – есть там вай-фай? Она не выпускает из рук свой смартфон и кажется, что он для нее дороже рисования, оленя, гитары, живого общения.

DSCN1351

Виртуальная реальность дает этой четырнадцатилетней девочке возможность быть везде и сразу, но в первую очередь в Южной Корее.

— Я Корею люблю, — неожиданно заявила она, когда мы говорили с ней в московском хостеле. Хотя, глядя на Айину, это не выглядит такой уж неожиданностью. На парижских улицах ее легче принять за кореянку, нежели за девочку из чукотско-якутской семьи. Слушая ее, думаешь, вот он новый век, который смешал всех и вся, и в этом северном мультикультурализме есть свое очарование. Папа Вячеслав Кемлиль – чукча, глава родовой общины «Тэвэр», мама — саха, библиотекарь. Каждый говорит на родном языке только со своими соплеменниками, а в семье общаются на русском. Айина – фанат корейской молодежной субкультуры. Признается, что хотела бы жить в Корее и стать поп-певицей, но при этом очень любит ездить на стойбище к родне.

— Тундра летом красивая, но очень много комаров. Поэтому я люблю туда ездить весной. Когда-то папа там построил кочевую школу, маленькие дети в ней учились, и мы там встречали новый год с бабушкой. Сейчас в этой школе никто не учится, — говорит Айина и вспоминает своего белого оленя, которого подарил ей папа и который умер по неизвестной причине. – Мне не говорят, отчего он умер…

По словам Айины, во всех ее рисунках присутствует олень, и в районных конкурсах среди юных художников она всегда занимает первые места. Но музыка ее притягивает сильнее. С двумя друзьями-одноклассниками они пытаются играть песни «Нирваны», подражают своим кумирам корейцам GOT 7. Сказываются гены папы, который в девяностых на рок-фестивале «Табык» показал публике, что такое чукотский этно-рок.

Из Айины не вытянешь слов об искусстве, картинах, музеях, и кажется, что в музеях она уходит в виртуальный мир. Оживает, когда видит что-нибудь корейское, японское – суши, роллы, упаковки с яркой едой, как и, впрочем, и все остальные дети. Все эти чипсы, сладости, фаст-фуд манили их, начиная с Москвы, и нам взрослым ничего нельзя было с этим поделать. Против такого аргумента трудно было устоять: «У нас в Черском всего этого нет, и мы хотим это кушать!»

ЛИЗА

Зато Лиза Новгородова больше других скучала по домашней еде. В конце нашего путешествия в аэропорту Шарль де Голль я решила ей задать совсем нетрадиционный вопрос – что тебе не понравилось в Париже?

— Мне все понравилось, но только вегетарианская еда у Патриции не понравилась. Еще не понравилась еда в китайском ресторане. Я уже заказала маме мясной суп, — такой гастрономический диалог у нас начался под занавес поездки. И если девочки, жившие у Патриции Шишмановой (одна из авторов и организаторов проекта), были в восторге от ее старинной квартиры и гостеприимства хозяйки, то все-таки скучали по домашней еде.

DSCN1361

Я задаю совсем уж провокационный вопрос – а если бы тебе сказали, что ты будешь жить в Париже с его Лувром, Эйфелевой башней и прочими красотами, но без мясного супа, или дома без всего этого, но с мясным супом?

— Неа, лучше я в деревне буду жить! – не раздумывая отвечает юная чурапчинка.

— Тогда что бы ты хотела увезти с собой из Парижа домой?

— Багет, Эйфелеву башню и Мону Лизу, — называет девочка три главных французских бренда. У одиннадцатилетней Лизы безошибочная интуиция и острый, практичный ум. Уже в московском «Детском мире» я поняла, что она не из тех детей, которые поддавшись соблазнам, будут сорить деньгами. Лизе нужна была толстовка и нам пришлось обойти один этаж этого сказочного мира, где одежда была на любой вкус и где не каждый устоял бы перед соблазнами. Но Лиза хладнокровно покинула магазин без обновки. Зато в Лувре она достигла своей цели – после долгих поисков своей тезки она запечатлела себя рядом с Моной Лизой. Были обсуждения этого двойного портрета и был вопрос – а чья же улыбка загадочнее…

Портрет Лизы, сделанный Патрицией во время прогулки в квартале Марэ, возможно попадет на одну из выставок французской фотохудожницы. Квартал Марэ – любимое место Патриции. Недалеко от него, на площади Вогезов жили Виктор Гюго и кардинал Ришелье. Эта прогулка надолго останется в памяти Лизы, а сама она оставила в Париже свою работу, которую подарила Патриции и которая находится среди множества других произведений искусства.

КАТЯ

Десятилетняя Катя Ивитук стала для меня воплощением чего-то далекого, загадочного и малоизвестного. В нашей огромной стране люди из соседних регионов так мало знают о жизни друг друга, что готовы поверить в любые мифы о белых медведях на улицах Якутска или другого северного города. Чукотка для меня – это тоже миф, и в первую очередь о морских охотниках, которые плавают на своих байдарах или каяках и ловят морского зверя гарпуном. Видела это по телевизору, и понимаю, что федеральное телевидение вряд ли покажет реальную картину жизни эскимосов, чукчей, коряков. В Википедии село Лаврентия – родина Кати, значится, как единственный населенный пункт Чукотского автономного округа, имеющий статус села с населением 1426 человек. Когда спрашиваю у Кати о ее селе, то девочка говорит о горячих источниках, которые не замерзают зимой и считаются главной достопримечательностью местности. Судя по всему, Катя не видела охоту на морского зверя, говорит, что люди у них работают в магазине, школе, ДК.

DSCN1221

Если бы мы разговаривали с Катей в ее селе, на берегу залива, который в 1778 году открыл Джеймс Кук и назвал в честь святого Лаврентия, то было бы нам не до Парижа, не до красот цивилизаций. Мы бы слушали шум прибоя и думали о духах моря и галечной косы, которая на чукотском называется «кытрын». Коренные жители называют свою местность Кытрын – сухая галечная коса. Но мы сидим в аэропорту Шарль де Голль с его футуристической архитектурой, а над нашими головами возвышается чудо архитектурно-инженерной мысли из дерева, стекла и металла. Сознание раскалывается между Парижем и Чукоткой, и верх берет цивилизация, которая тебя поглощает, покоряет и заставляет на все остальное смотреть сквозь ее призму. Но не тут-то было. Катя вдруг заявляет, что в Лаврентии лучше, чем в Париже. Она соскучилась по дому. Ведь эта ее природа, которая позволяет ей быть самой собой – свободной, подвижной, не любящей преград и ограничений.

В первые дни в Москве Катя пугала нас внезапными исчезновениями в метро или в музее, но через минуту-другую вдруг появлялась и говорила, что успела что-то увидеть. Она – одиночка, не любящая ходить строем. Я думаю, что это у нее в крови – быть независимой и свободной, но без всяких выпадов и позерства. «Где Катя?» — привычно спрашивает кто-нибудь в метро, Лувре или Помпиду. А она как всегда незаметно исчезла, успела обежать какие-то пространства, при этом не теряя из вида группу.

Катя говорит, что занимается в школе флорболом, объясняет правила игры, но мне почему-то это неинтересно. Я ловлю себя на том, что хочу увидеть ее вместе с сородичами на берегу этой галечной косы, узнать, есть ли китобои в ее селе, о чем мечтает чукотская и эскимосская молодежь Лаврентия. Наверное, это потому что Катя – первая эскимоска, которую я повстречала в своей жизни.

САЙААНА   

Признаюсь, что из всех конкурсных работ мне больше всего понравился рисунок Сайааны Гурьевой «Станция Верхнеколымская». Чувствуется стиль и взгляд ребенка, который знаком не только с реализмом и академизмом, но и с искусством современных направлений. Когда я увидела другие работы девочки, которые она преподнесла заместителю президента Французского географического общества, президенту Торгово-Промышленной палаты РС(Я) Владимиру Членову, то убедилась, что передо мной художник. Понимаю, что Сайаане еще много предстоит учиться и открывать, но уже в свои десять лет она создает законченные работы. Ее автопортрет с хомусом, сделанный в стиле Пикассо, привел взрослых членов группы в восторг. Мария Николаевна Гуляева – педагог Сайааны в художественной школе г.Якутска, носит работы своих учеников в смартфоне. Мы получили немало удовольствия, разглядывая детские автопортреты по дороге домой.

DSCN1153

Сайаана выражает себя через творчество. Она не любит много говорить о себе, зато от ее игры на хомусе дрожь пробирает. Самые яркие эмоции и впечатления французы получили от звуков ее инструмента – сначала во Французском культурном центре в Москве, затем во Французском географическом обществе в Париже.

Когда я спрашиваю, что ей больше всего запомнилось в поездке, Сайаана называет Лувр, Орсэ и добавляет, что «уже не хватает памяти, чтобы все запомнить и рассказать». Это точно. Мы взрослые слишком жадны до всего, нам хочется все увидеть, объять и запомнить. Как будто весь Париж можно увезти с собой. Дети свободны от этого, они не сожалеют, что не успели что-то увидеть, где-то побывать. И это здорово – оставить возможность открывать Париж вновь и вновь.

ТАНЯ

Я равнодушна к Диснейленду и разным аттракционам, но после рассказа Тани Шиловой подумала, возможно, там стоит побывать. Если уж не прокатиться на «ракете», на которой Таня испытала себя семь раз, так посмотреть на призраков-голограмм. Она восхищается современными технологиями, при этом с детской непосредственностью веря в волшебство этого мира. Все эти монстры, рапунцели и прочие персонажи проникли во все уголки мира и стали частью жизни тринадцатилетней девочки из Черского.

DSCN1348

Вместе с Айиной Кемлиль Таня занимается в художественном классе школы искусств. В ее работе трансполярный экспресс мчится по небу сквозь северное сияние, и этот образ выглядит покруче любой голограммы. Но голограммы и фейерверки впечатлили Таню сильнее северного сияния, к которому она уже привыкла.

Таня сама похожа на героиню диснеевского мира, и кажется, что для таких девочек создают кукол Барби и создают их тоже с них. Ее настроение переменчиво, как парижская погода – утром солнце, к полудню ветер гонит тучи и начинает моросить дождь, а вечером опять солнце или вдруг снег. Наверное, нестабильность парижской погоды так влияет на людей из северных широт, где, если зима так зима, а лето так лето. Но несмотря на это с Таней легко. Она жила у меня несколько дней до и после Парижа, потому что в Черский самолеты не летают каждый день. Мы ходили с ней в зоомагазин за комбинезоном для пуделя ее бабушки. Но вместо практичного, теплого комбинезона был куплен гламурный наряд. Побывали у парикмахера, потому что в Черском одна парикмахерская и очередь туда длится месяц. А еще в Черском немало бродячих собак, и эту проблему пытается решить Танина бабушка. На свои средства она прививает и подкармливает этих бродяжек. Это вызывает большое уважение и мысль, что внучка – человек такой же доброй и широкой души.

АЙСУ

Если бы все дети в группе были как Айсу Боронова, то их можно было их одних отпустить в магазин, оставить в музее или Диснейленде. Эта тринадцатилетняя девочка не по годам самостоятельна, ответственна и серьезна. Кажется, что она не доставляет хлопот взрослым, зато может поставить в тупик их острым словом, метким наблюдением или замечанием. У Айсу на все свое мнение и взгляд. В то время, когда все остальные, придя в торговый центр и пообедав в Макдоналдсе, бегут за покупками, Айсу остается за столиком. Приходится гадать – то ли девочке неинтересны магазины, то ли она настолько ответственна, что добровольно готова стеречь рюкзаки и куртки своих попутчиков.

DSCN1363

Она единственная не демонстрировала своих покупок, но мне кажется, что Айсу увезла из Москвы и Парижа больше, чем сувениры, одежда и сладости. Ценность экскурсий и походов в музеи она понимает больше других. В Москве на мой вопрос – кто хочет пойти в «третьяковку» на Крымском валу, — первой отозвалась Айсу. И я поняла – если есть хоть один подросток, которому интересно искусство русского авангарда и современное искусство вообще, то нужно вести всех. Ведь некоторые из них кроме Шишкина и Айвазовского не видели ничего. Даже Айсу удивила меня тем, что не была в Национальном художественном музее в Якутске. Говорит, что времени нет. Все свое свободное от учебы время она рисует и читает. Эти занятия у нее взаимосвязаны. Прочитанное вдохновляет ее к рисованию, а читает Айсу энциклопедии и справочную литературу.

— Я очень люблю биологию и анатомию. Несколько часов могу проводить за чтением, а потом рисованием. Смотрю, как все устроено в человеке, в животных и рисую. Примерно к одиннадцати годам я стала хорошо рисовать и повышала свое мастерство. Из художников на меня повлияли мастера Возрождения. Они же очень реалистично писали. Мария Николаевна мне советует, чтобы я рисовала не так реалистично, а более смелой рукой. Но у меня это плохо получается, — рассказывает Айсу, а напоминаю ей конкурсную работу «Теплый поезд». Совсем не реалистичный поезд, и смелая рука. – Нам сказали фантастично нарисовать, оригинально, а я люблю фантастику.

Айсу перечитала дома все энциклопедии и справочники, но ей совсем не интересна художественная литература кроме фантастики. Себя называет «книжным червем», в то время, как во Французском культурном центре одна из его сотрудниц назвала Айсу «мисс Россия». Так впечатлила девочка сотрудников центра своими внешними данными и чтением стихотворения о Лоике де Лобеле. Это стихотворение, написанное одним из участников нашего конкурса, Айсу прочитала на французском в Париже. Пожалуй, это был самый символический момент всего проекта, когда имя французского путешественника и магната, мечтавшего соединить Евразию и Америку железной дорогой, прозвучало из уст якутской девочки и должно быть взволновало его земляков.

Елена ЯКОВЛЕВА.

Фото Патриции ШИШМАНОВОЙ, автора.