Главная » Новости

За пределами «Пролегоменов»

23 апреля 2015 Просмотров 501

В арт-галерее «Ургэл» в прошлую пятницу открылась выставка «Пролегомены» Анны ПЕТРОВОЙ и Ольги РАХЛЕЕВОЙ.  Как обычно бывает на открытии, основная порция внимания достается авторам, а потом уже их творениям. Особенно если авторы – молодые, красивые женщины, к тому же подруги, и что немаловажно, занятые преподаванием, исследованиями, организацией художественных проектов. Поэтому все, кто выступал, да и все, кто переступал порог галереи, задавались вопросом – а когда все это делается? Около сорока произведений разных лет были объединены в общую тему «Пролегомены», которая была призвана побуждать к рассуждению, сокращая дистанцию между автором и зрителем.

DSCN0798

Художницы в этот вечер затмевали свои творения и выглядели так, будто все эти сорок картин, гобеленов, инсталляций свалились на их красивые головы и хрупкие плечи по какой-то счастливой случайности. Без всяких трудов, усилий и мук. Никаких тебе натруженных мозолистых рук, печати бессонных ночей на лице, следов лишений в общем облике. Изящество, ухоженность, шарм, стиль. Словно не просиживали вечера и выходные в мастерских, обрабатывая кожу, дерюгу и прочие материи в том числе  деревянные, а проводили их в фитнес-клубах, модных бутиках и в приятных светских беседах. Что, впрочем, не исключается, поскольку как говорят наши героини, современный художник должен уметь жить в разных контекстах. Это не то, как мы себе представляем – маргинальный отшельник в башне из слоновой кости творит для вечности, не понимая современности. Но что интересно, есть и момент маргинальности, поскольку не всякий наш человек ценит и понимает подобное искусство, и тем более готов выложить за это свои кровные. Наше время полно причуд и противоречий, когда нежные, утонченные художницы находят удовольствие в создании натурального, брутального и архаичного, словно мало нам всего этого в краеведческих и археологических музеях.

Как верно заметил ведущий открытия режиссер Карл Сергучев, «все эти произведения очень соответствуют художницам даже внешне, и они полностью раскрывают своих авторов…». Он много и интересно говорил, вдохновляя присутствующих присоединиться к его рассуждениям. Но как это часто бывает, чем красноречивее оратор, тем меньше уверенности в своем красноречии у остальных. Разве что профессиональные искусствоведы и люди, интегрированные в художественную среду, позволили себе рассуждать.

DSCN0806

Искусствовед Зинаида Иванова-Унарова говорила о дизайнерском подходе в творчестве Ольги и Анны, о размывании границ искусства, когда из ржавых заборов можно создавать арт-объекты. Философ и фотохудожник Алексей Пудов был застигнут ведущим у работы «Очаг» Анны Петровой. Его слова об инфернальной глубине произведения лучше остальных понимали сами художницы, поскольку не один час и день они обсуждали с ним философию искусства. «В таких полуабстрактных образах больше всего глубинного этнического самосознания», — говорил он, одновременно затронув тему психологии творчества. По мнению Алексея Пудова, в повседневной жизни художник не всегда соответствует своим произведениям. Это, пожалуй, самый интересный вопрос в искусстве – насколько личность творца соответствует его произведениям и должно ли вообще быть такое соответствие… Алексей Пудов предположил, что кажется Ольга носит маску, за которой прячется ранимая и чувствительная душа.

Музыковед Вера Никифорова остановилась на работе «Алгыс. Послание» Ольги Рахлеевой: «Именно так в моем сознании выглядит алгыс, если его представить в визуальном образе. Теплые цвета, дерево, салама…Эти ассоциации очень точны». Архитектурная тема звучала у Ирины Алексеевой, главного архитектора г. Якутска и подруги художниц: «Архитектор проектирует в масштабах городского пространства, а художник – это человек, который заполняет это пространство. Я дружу с художницами, но глядя на их работы, удивляюсь, насколько разное у нас мышление. Сейчас как никогда мы нужны друг другу, чтобы делать общие проекты для города».

029

О необходимости сотрудничества художников и дизайнеров говорил дизайнер Георгий Решетников, выступление которого было посвящено модульному подходу в проектировании городского пространства.

Каждый находил свою тему в этой выставке. Действительно, здесь можно размышлять об этническом самосознании и с таким же успехом развивать тему дизайна и архитектуры. В этом достоинство абстрактного, символического искусства, которое у якутских художников начало развиваться в 1990-х годах. Поэтому «Пролегомены» — это о поколении тех, кто начинал в 1990-х. О том времени, когда в стране было актуально понятие свободы, а в республике было актуально возрождение национального самосознания. Все эти брожения в первую очередь осмыслялись художниками, и сейчас можно ясно увидеть различия между регионально-национальным искусством и российским. Об этом мы говорили с Анной не раз, желая понять, что влияет на эти различия – менталитет, особенности развития якутского искусства, запрос общества на определенные вещи, огромные пространства, в которых регионально-национальное развивается изолированно от общего…

033

За эти двадцать пять лет свобода в стране эволюционировала, видоизменялась и деградировала. Были моменты, когда это слово звучало пустым, замыленным звуком, теряя актуальность даже для художников. В последние годы, когда запреты на определенные выставки и свободное высказывание стали инструментом политики, это понятие снова стало актуальным. Для российского искусства тема свободы самовыражения остается главной, в то время, как для регионально-национальных художников все эти двадцать пять лет ключевой остается тема возрождения национального самосознания. Якутский художник утверждает свою индивидуальность через этническое, в то время как для московского или петербургского творца остается актуальным утвердить себя через гражданское. Видимо, у каждого есть своя пустота, которую он пытается заполнить.

DSCN0786

Уметь подать сигнал, а не разжевывать каждую деталь, и отпустить свое искусство зрителю. «Пролегомены» подают эти сигналы, и их много – но основной о том, что искусство может быть любым. Это то, о чем говорили они в интервью, вспоминая идеи американского концептуалиста Сола Левитта. Когда ты с интересом разглядываешь кусок забора с облупленной краской и металлическими заклепками, то тебе приходится согласиться с этими словами. И представить себе, каково это быть привязанным к материалу — краскам, холсту, к ткани или коже…Тогда любое высказывание, любая идея может выглядеть исчерпанной, а то и штампом, общим местом. Наверное, это заставляло Анну ломать заборы домов, идущих под снос и материализовать свое состояние в серии инсталляций «Река времени». Очень трудно понять, чему подчиняются твои вкусы и ощущения, когда ты находишь такие вещи привлекательными, — модным художественным течениям или собственной памяти с ностальгией по уходящему Якутску? Ясно одно, что любое художественное течение отвечает потребностям общества. И общество само решает быть ему модным или нет. Старый деревянный Якутск в последние годы стал предметом рефлексий архитекторов, историков, краеведов, и, конечно, художников, для которых каждый сгоревший наличник или обвалившийся балкон с резными балясинами – повод для грусти, из-за какого-то несбывшегося замысла.

DSCN0787

«Пролегомены» — это о дружбе двух разных людей, которые вдохновляют и поддерживают друг друга в преподавательской работе, совместных проектах и персональном творчестве. Ольга и Анна разные в своем самовыражении. И это определение «декоративно-прикладное искусство», в котором они творят, обедняет произведения художниц, наделяя их лишь декоративностью, утилитарностью, рукотворчеством, лишенным глубокого смысла. Если смотреть на все их работы – это целая сумма материй, мыслей, идей, экспериментов, с помощью которых они пытаются преодолеть закостеневшие представления об искусстве, в котором довлеет авторитет академического. Не случайно французские кураторы прошлогоднего биеннале отмечали наше потребительское отношение к искусству. Оценка искусства с точки зрения академического мастерства и размеров полотна – самый доступный для обывателя подход, и он становится доминирующим в нашей ситуации, где не развит рынок искусства, с его экспертами, галереями, где мало выставочной деятельности, о чем говорили подруги.

Сколько стоят ваши работы? – спрашивала я у художниц в мастерской у Анны, где, глядя на ее картины, вспоминались размышления Ильи Кабакова о московском неофициальном искусстве 1960-70-х. «Это с одинаковым успехом могло быть гениальным, а могло оказаться второсортным, – примерно так он писал о творчестве своих друзей. — Это неоцененное искусство, которое существовало словно в консервной банке, где каждый художник творил свой космос и в этом космосе жил, не представляя, что творится за его пределами». Ему представлялось неофициальное искусство того периода СССР огромной культурной свалкой, которая не видела себя со стороны и не могла сравнить себя с искусством глобального мира, встроить себя туда, чтобы понять и оценить. Поэтому все должно быть проанализировано, каталогизировано, сравнено с остальным, и как бы это ни звучало унизительно, встроено в общую иерархию, чтобы быть оцененным и коммерчески тоже.

DSCN0791

Примерно то же самое говорили Анна и Ольга, когда ссылались на участие в выставках, упоминания в каталогах – все то, что придает вес творению, определяет его рейтинг в контексте художественного процесса республики, страны, мира. «Сколько бы ты заплатила?» — поставила меня в тупик Анна, оглядывая свои работы. Никакие реальные цены не лезли в голову. За любой цифрой маячили какие-то посторонние предметы. 5 000 рублей – дешевый смартфон, 50 000 – неплохой диван, 500 000 – подержанное авто. В эту иерархию цен трудно пристроить Анины «Ключи от неба» и Олино «Стремление», которые впечатлили меня больше всего. Хотя и «Азия внутри», и «Рыбак», и «Воспоминания о невечном», и «Кут сюр», и «Белая серия», и «Тюркский мелос» не встраивались ни в какую иерархию, кроме иерархии моих личных предпочтений. А эти предпочтения зависят от самих художников, которые наполняют свои произведения личным присутствием, чем ближе и лучше их узнаешь.

Поэтому глядя на Анины работы, я вспоминаю все наши интервью, разговоры, которые велись с 2000-х годов и крутились вокруг азиатской темы. Это некий мифический мир Центральной Азии, затянувший Анну историческими тайнами, из которого она пытается найти выход к европейскому мировоззрению, читая философов и разного рода концептуалистов. Но это два параллельных мира, два мифологических образа, как Лось и Олень, Бык и Конь, которые могут слиться лишь в художественном воображении. И когда художница говорит, что ее терзает Азия, я думаю, что и Европа тоже терзает. Европа — своим многословием, Азия — своей молчаливостью. Они терзают не только ментально, но и хронологически. Потому что Азия всегда тянет в прошлое, а Европа держит в настоящем  и будущем. Кажется, что все самое ценное Азии осталось в прошлом, и его надо извлечь, чтобы осмыслить и понять, оплодотворяя современной западной мыслью. Поэтому, когда смотришь на работы Анны со всеми этими медными бляшками и бронзовыми наконечниками, добытыми в Монголии и Тыве, нашитыми на ветхие ткани, то понимаешь, что здесь наследили Левитт и Эпштейн. Под влиянием их концепции о любом искусстве и теории о реологии творила художница.

«Пролегомены» — это, конечно, об евразийском искусстве. Здесь продолжается тема проекта «Хабар. Кочующие свитки». Как верно заметил Карл Сергучев, работы Ольги и Анны выходят за пределы своих форматов, у многих из них нет рам и эти творения заполняют пространство. Кто помнит проект свитков, объединивших художников Башкортостана, Татарстана, Бурятии, Алтая, Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана и других евразийских регионов, тот знает особенность свитков. Отсутствие рамы задает иное композиционное построение, и любое изображение здесь выглядит фрагментом. Как говорят художницы, блуждающим фрагментом, который может выходить за любые границы.

Выход за границы, преодоление границ – психологический импульс, без которого невозможно искусство. Этот импульс – то самое сакральное ядро искусства, которое по иронии нашего времени требует анализа и оценки, как это сделал Илья Кабаков в своей интереснейшей книге. Во многом благодаря своему дару анализировать и обсуждать он первым открыл западному миру неофициальное искусство Москвы 60-70-х, которое стало полноценным участником мирового художественного процесса.

Поэтому «Пролегомены» — это о необходимости анализировать и обсуждать искусство. Не только самими художниками, потому что слушать и читать их – занятие не менее интересное, чем разглядывать их работы, но и зрителем. И если я смотрю на «Белую серию» Ольги, где нет ни цвета, ни орнамента, ни рыб, ни птиц, столь нами любимых, то понимаю, что в нашей жизни действительно больше зимы и монохромности. И это какое-то откровение, мимо которого нельзя пройти и о котором нужно поговорить.

Елена ЯКОВЛЕВА.

Фото Евгения ПЕТРОВА и автора.