Главная » Статьи. Часть 3

Статьи. Часть 3

Безертинов Р.Н.,

( Казань, Россия)

Перспективы тюркской идеологии

Надежды на то, что образования новых тюркских государств и их демократизация позволит народу существенным образом улучшить свою жизнь и в том числе решить тюркские национальные проблемы в России и в тюркских государствах не оправдались. На сегодняшний день реально решается только часть задач и лишь для части тюркской нации.
Столь неутешительное состояние дел вызвано тем, что по прошествию уже 14 лет как приобрели независимость новые тюркские государства, а в России объявившие суверенитет тюркские республики, но у них до сих пор нет программы по развитию тюркской нации. Нет национальной идеи объединяющей все слои населения. Именно этими причинами объясняется переживаемый сегодня тюркским национальным движением идейный кризис. Именно по этой причине ни одна из предлагаемых ныне политических доктрин новых тюркских государств и национальных движений, в том числе и в России, не дает достаточных исторических перспектив и как следствие — не пользуется безусловной поддержкой тюркского общества. Именно из-за этого идет шарахание, как во внутренней политике, так и во внешней. Нет своего вектора направления, как внутри государства, так и в его внешней политике. Это привело к тому, что президенты тюркских государств мечутся между государствами и не могут определить даже кто их союзник и партнер, а кто нет.

Разберем более подробно состояние дел. Возьмем, к примеру, Татарстан. Из выступления в печати государственных и политических идеологов Татарстана вырисовывается в сущности на сегодняшний день такая картина. После развала Советского Союза и его Коммунистической партии было взято направление на возрождение ислама и при поддержке государства, быстро стала возрождаться мусульманская идеология. Открыт исламский университет, более десяти медресе. В течение 10 лет только в Татарстане было построено тысяча мечетей. В эти мечети и мусульманское духовное управление устремились работать священнослужителями бывшие работники комсомола, коммунисты, милиционеры, хозработники и т.д., которые имеют смутное представление об исламе. В арабские и другие страны стала направляться молодежь на обучение исламских догм. Только через определенное время выяснилось, что ислам не только велик, но и имеет и множество течений и разновидностей. И вот все обучавшиеся в разных течениях вернулись на Родину и стали проповедовать то, чему соответственно научились. В мусульманском духовенстве началось противоборство между собой за истинный ислам. Идейное противоборство перекинулось и против гуманитарных ученых-атеистов, которые ратуют за реформирование ислама в евроислам. Соответственно эти противоборства сошлись до уровня простых верующих мусульман. Количество верующих мусульман в процентном отношении среди татарского населения не велико. В большинстве своем татары остались прагматиками. И если утверждают, что они мусульмане, то это чисто символически, так как выполняют, только некоторые обряды в праздничные дни. По этой причине тысячи построенных мечетей пустуют. Но все таки, какая-то часть татарского населения занята этими противоборствами.
Верхушка власти вообще не понимает, что такое власть и государственность, так как они в прошлом работали хозяйственниками, состояли в номенклатуре и не имеют опыта управления суверенного государства. Поэтому государственного мышления у них нет, озабочена она в основной массе, своим обогащением. Поэтому среди верхушки идет хождение анекдота, якобы сверху легче плевать на народ, а народу плюнуть вверх практически не возможно. Этим объясняется среди чиновников в больших масштабах коррупция и взяточничество. Хозяйственникам, которым достались огромные богатства при приватизации, им вообще не хочется ни о чем думать. Они считают, что эти народные богатства свалились на них с неба, в любой момент могут исчезнуть. Разворованное госимущество фактически незаконно, поэтому их тратят срочно на собственные потребления — строительство коттеджей, домов, купле всяких дорогостоящих машин, проведения большего времени в ресторанах, саунах, заграничных домах отдыха и т.д.

Конечно, до нации им дела никакого нет. Свой народ они видят, как каких-то чужих людей, ненавидящих и желающих оторвать от них этого дорогого для них удовольствия. Пока они еще не видят, что на их собственность посягает не обедневший народ, а сверхдержавы: Европа, Америка, Китай, которые говорят: “Ваша собственность слишком хороша для нас”. Рано или поздно, будучи оторванными от своего народа они поймут, что богатства у них будут отобраны, и не будет у них никакой перспективы. И здесь уместно вспомнить слова мудрого Йолыг-кагана, сказанные в 740 году: “Тюркский народ, когда ты тощ и голоден, ты не понимаешь причин состояния сытности, и, раз насытившись, ты не понимаешь состояния голода”.

Ну а простой народ, это в основном люди со средним и высшим образованием, подвергнутые беспрецедентной атаке либеральной идеей со стороны телевидения и средств массовой информации, разочарованные и не верующие в свое правительство, которое ведет по мнению большинства к ухудшению жизни. Основная часть людей занята выживанием, а другая часть, махнув на все рукой, ударилась в пьянство, наркоманию и т.д. Большая часть женского населения вынуждены идти работать на базары и на панель, поэтому от них нельзя ждать хорошего воспитания будущего поколения.

Одним словом у народа пошатнулась вера в будущее, существование которого под большим сомнением.  Придя к такому анализу происходящего в татарском обществе и не видя выход из создавшегося Хаоса, а значит и бесперспективности, татарские государственные идеологи впали в пессимизм и прогнозируют в перспективе исчезновение нации.
Такой же Хаос и безысходность наблюдается относительно в больших или меньших масштабах во всех тюркских республиках и государствах. Даже такое мощное тюркское государство, как Турция имеющая 80 летнее существование, как республика, все эти описанные выше пороки присущи и ей. До сих пор у этого государства нет четкого идеологического вектора направления, как внутри так и во внешней политике. Поэтому за все время существования у нее нет веского слова в мире, а занята только маневрированием и выживанием в Европейской цивилизации, ища себе то одного, то другого покровителя.
Из вышеизложенного вытекает необходимость корректировки основ национальной тюркской идеологии. Это требует определения новых политических ориентиров и перспективное направление национального развития, точного подбора эффективных политических и экономических рычагов для решения основных проблем.
Для управления страной и верного планирования политики с зарубежными государствами нужно учитывать весь опыт истории. Беспристрастные исторические наблюдения, тщательный анализ событий позволяет верно определять пути развития государства. При этом известно, что менталитет, дипломатия и способы ведения войны у всех народов остаются неизменным и в течение тысячелетий. В истории нашего народа были периоды подъема и спада тюркского мира. После распада во II веке Хуннского каганата в Великой Степи было время смут, междоусобных войн. Каждое племя или образовавшееся после распада государство чувствовало себя маленьким, беспомощным в окружении агрессивных соседей. Нестабильность, произвол кочевой аристократии, отсутствие перспектив — все это давило на чувства простого кочевника.

В середине VI в. тюрки, ведомые родом Ашина совершили поход по бескрайним просторам Великой степи с идеей объединения всех тюркских племен в (Мэнге Эль — Вечный Эль). Тюрки Семиречья, Чуйской долины, низовья Итиля, Кубани, верховья Иртыша и Ишима приняли эту идею близко к сердцу и проявили полную лояльность к династии Ашина. Поэтому поход тюрков рода Ашина был воспринят не завоевательным, а объединительным. Этим и объясняется незначительное сопротивление против этого похода.
Разобщенные доселе племена, обессилевшие от постоянных мелких воин, вкусили все возможности для развития кочевого скотоводческого хозяйства, что в свою очередь привело к возникновению единого общества, названного тюркским. Разрозненные тюркские племена в этом единстве почувствовали себя могучими. Быстро стала возрождаться своя цивилизация. Во всей Великой степи главенствующим языком был тюркский; национальная религия — тэнгрианство; усовершенствовалась и унифицировалась для всех тюркских племен, тюркская письменность.
Возрождение тюркского каганата и тюркской цивилизации не устраивало соседних государств, как Китай, Византия, Рим, Персия и т.д. Захватывать тюркские земли и грабить мелкие ханства было не просто, как раньше. Началось открытое военное вмешательство со стороны этих государств, которое после продолжительных и кровопролитных войн закончилось безрезультатно. И тогда из Китая, Византии, Рима, арабского халифата ринулись в тюркскую державу дипломаты, разведчики, миссионеры и т.д., для внесения раскола в каганате.
Из Китая шли миссионеры проповедуя буддизм соответственно с ирографической письменностью. С арабского халифата ислам с арабской письменностью. Западное христианство — католичество с латинской письменностью. Восточное христианство — православия с кириллицей. Иудеи иудаизм с еврейской письменностью и т.д. Объектом атак миссионеров-лазутчиков были не простые кочевники, которые не понимали эти пришлые религии, да и им было чуждо, как это можно менять веру предков и своего Бога на чужого. Миссионеры в основном обхаживали каганов, ханов, их окружение, претендентов на ханский престол, предлагая в обмен на принятие их религии, помощь в виде политической, материальной, военной и т.д. Конечная цель была в том, чтобы ханы приняв пришлую религию, принудили принять новую веру свой народ, а это приведет к уничножению тюркской цивилизации, хаосу в головах народа и уничтожению государства. После долгих усилий долгосрочные планы удались. Каганат распался. Но основная масса тюркского народа осталась в религии тэнгрианстве.

В XIII в. Чингиз-хан со своими сподвижниками вновь стал возрождать в Великой Степи тюрко-монгольский каганат Вечный Эль. Поэтому есть ученые, которые считают, что Чингиз-хан костяк своих сподвижников из тюркских и монгольских племен, воспринявших эту идею, назвал Мэнге-Эль — Мэнгол. Северный Китай, Халифат, Западные крестоносцы были разбиты. Каганат вновь возродился от Китая до берегов Днепра. От Афганистана и берегов Персидского залива до северных лесов Сибири. И казалось нет в мире силы, которая смогла бы сокрушить это мировое государство занимающее такое огромное пространство земного шара. Но тактика противников осталась прежней. Началась тайная война против тэнгрианства. Вновь в каганат ринулись со всех сторон лазутчики — миссионеры со своими религиями. Да и тактика обхождения каганов и ханов осталась прежней.
Безотказный способ ведения тайной войны, разрушить и взорвать тюркское государство изнутри, главными методами которых являлись внедрение семитских религий и одновременного политического и военного давления с внешней стороны.
Деятельность миссионеров давала плоды. Тюрко-монгольский каганат стал распадаться на ханства. Но каждое такое ханство представляло собой громадные империи, где миссионеры неутомимо продолжали свою работу по подрыву и этих ханств. Наиболее удачной для миссионеров была победа в Татарии (или как ее называют ученые Золотая Орда). В 1312 году мусульманское духовенство, уничтожив главных претендентов на престол, возвело своего человека Узбека ханом Татарии (Золотой Орды). Через 8 лет Узбек-хан заманил на торжества в честь открытия новой столицы Сарай-аль-Джадид чингизидов и там коварно вырезал 120 чингизидов и найонов — главных противников ислама. Он объявил ислам государственной религией и стал всех принуждать принятию ислама. Не согласные уничтожались. Узбек-хан совершил в Татарии исламскую революцию, уничтожив татарскую элиту. Его можно сравнить с Лениным совершившим в России коммунистическую революцию, уничтожившим русскую и тюркскую элиты. И тому и другому прийти к власти помогли тайные силы.
Сразу же после смерти Узбек-хана, в Татарии (Золотой Орде) не замедлительно наступил Хаос. Началась борьба за ханский престол отцеубийцы сменяли братоубийцев. За 20-25 лет в Татарии сменилось более 25 ханов. В этой бойне гибли не только царевичи, но и их найоны, эмиры и сторонники. Так в течение 20-25 лет погиб цвет нации Татарии. Государство стало распадаться. Последнюю точку в этом драматическом сценарии поставил самаркандский эмир Тимур или Темирлан. Он повел войну за распространение ислама в Татарии. Татары этого не хотели. Они были сыты смутами и всем, что связано с исламом. После нескольких крупных побед Тимур разорил окончательно мощь и экономику Татарии. После ухода Тимура, начались новые смуты. Великая Татария медленно шла к своей кончине и распалась на мелкие татарские ханства. Болезнь осталась старая. В конечном итоге все эти государства были завоеваны Московским государством.

В 1552 году была завоевана Казань, а затем все Казанское ханство. Во время завоевания в большом количестве была уничтожена элита и исламские священнослужители. Татар перестали допускать к правлению. И народ фактически остался без своей аристократии, которая была до завоевания в большей части исламизирована. В таком состоянии простой народ быстро стал возрождать свое традиционное национальное мировоззрение, свою религию. Освободительная война татар против московского государства не утихала. Московскому правительству это не понравилось. Сколько сил и крови было потрачено на крещение татар — не получилось, а они еще умудряются возвращаться к своей исконной религии. Пугачевское восстание потрясло Россию. Основное войско Пугачева состояло из татар, башкир, казахов, марийцев и т.д., которые взялись за оружие за освобождение своей земли. В Москве посчитали, что лучше их держать под надзором в исламских тисках. После разгрома восстания было принято решение: в середине XVIII в. по специальному указу императрицы Екатерины II открывается мусульманское духовное управление в Уфе, и в разных городах медресе, для обучения татарских мусульманских священнослужителей. Окончивших медресе татарских мулл посылали по татарским деревням и населенным пунктам, где компактно проживали татары для поднятия ислама. А также сотни мулл посылались в Казахские степи для обращения казахов, киргизов и башкир — тэнгрианцев в мусульман. Таким образом московское христианское православное правительство само насаждало ислам, считая что если татары сопротивляются крещению, то пусть они будут, на худой конец мусульманами, чем тэнгрианцами. После усиленного внедрения ислама, сопротивление Москве прекратилось. Но ислам с трудом находил признание в сознании татар, которые отчаянно сопротивлялись принятию чуждых идей. Это показывают исторические факты. Взять такой пример. С начала исламской революции, провозглашения Узбек-ханом ислама, государственной религией до падения последнего оплота тэнгрианства — Казахского ханства прошло более четырех веков. Четыре века понадобилось, чтобы на территории государства Золотая Орда (Татария) сломать сопротивление народа и внедрить ислам. Сопоставим ее с Россией. Государственной религией до революции 1917 года было христианство — православие, а у тюркских народов — ислам. Большевикам пришлось потратить три года гражданской войны, чтобы христианство и ислам рухнули в России и провозгласить новую религию — коммунизм. Простой русский люд сам после революции крушил церкви. Да, и тюрки не отставали в усердии от русских в крушении мечетей. Большевики свои репрессии начали со священнослужителей, но никто их не защищал и мало кто им сочувствовал.
Коммунистическая идеология оказалась обманом и поэтому разочаровала многих людей. Поэтому прошло всего каких-то семьдесят лет и в начале 90 годов XX столетия многомиллионная армия коммунистов, членов КПСС без боя сдалась и перешла в одночасье на сторону демократов, партия коммунистов не только развалилась, но еще привела к распаду Советского Союза. Таким образом коммунистическая религия рухнула вообще за несколько дней, да еще без боя.

Демократы оказались теми самыми коммунистами. Народ быстро понял, что его опять обманули. Сейчас встал вопрос: Что делать? Куда деваться? Государство толкает вновь в ислам, или в христианство. Но это уже было, это уже проходили. Как уже показала многовековая история, принятие пришлых идей и религий ни к чему хорошему в конечном итоге не приводит. Новейшая история еще раз убедительно это доказала. В историческое время народ вел себя мудрее. Тюркские правители оказались не дальновидными и не смогли уберечь свои государства от влияния чуждых религий, что привело к их ослаблению.
XXI век будет очень сложным. В мире имеют вес только те народы, которые сохранили свою цивилизацию например: Япония, Китай, арабы, католический Запад и т.д. у тюрков есть государства, земли, народ, но нет своей цивилизации. В мире началась война цивилизаций — между католическим Евро-Американским Западом и Исламской цивилизацией. А это фактический крестовый поход под вывеской “либерализм”. В будущем прогнозируется война между христианской Евро-Американской и Китайской цивилизацией. В этой борьбе мировых религий, как всегда были и прогнозируется, будут козлами отпущения представители тюрков.
Началось глобальное потепление Земли, катастрофически истощаются природные энергоресурсы земли, которое в недалеком будущем изменит лик-рельеф планеты Земля. Возникнет многомиллионная миграция людей в поисках лучших земель и выживания. Нынешние невиданные землетрясения на Алтае, в сердце Евразийского континента тюркской цивилизации, в результате которых расходятся горы, разверзается (глубокие разломы земной коры) земля. Не это ли знамения того, чтобы тюркские народы, живущие сегодня своими повседневными мелкими бытовыми нуждами и потребностями, региональными проблемами, взглянули наконец на мир глобально и осмыслили все выше указанные надвигающиеся события. Не надо зря проводить время, наслаждая себя только красивыми песнями и плясками. Человеческая жизнь коротка.

Еще тысячу лет назад, когда начался отход от веры отцов и переход тюрков в другие религии, началась потеря своих национальных традиций, обычаев и в конечном итоге потеря своей тюркской цивилизации. В настоящее время основная масса тюркских народов живет без перспектив на будущее, и в унизительном положении, при всем этом, имея все богатства земли.

Нынешнее время и выше указанные знамения велят нам, тюркам, срочно возрождать свое национальное тюркское самосознание. Оно необходимо для сохранения нас в этих неблагоприятных надвигающихся событиях и занять достойную нишу среди народов и наций.
В средствах массовой информации появились статьи, где пишется, что аналитические центры по геополитике Америки прогнозировали все эти надвигающиеся события и просчитали выходы из этой ситуации для народов Запада. В их расчетах вообще не рассматриваются судьбы тюрков.

История тюркской цивилизации исчисляется тысячелетиями. Более тысячи лет в тюркском мире звучат слова Билге-кагана(720г.), да и сейчас, как и тысячелетия назад актуальными остаются его слова:

“Эй тюркские беи!

Пока Небо не сдавит Землю, а Земля не разверзнется, знайте, тюркские улусы, тюркские государства, тюркские семьи, — тюркское владычество не исчезнет. Рек пролитой крови, костей наших, лежащих как горы, будьте вы достойны! Эй, бессмертный тюркский улус (нация), осознай все это и гордись!”
Не надо ни на минуту забывать, что наши народы находятся на краю гибели, и поэтому необходимо приложить все усилия, чтобы возродить наш тюркский дух, исконную тюркскую культуру, включая язык, тюркскую письменность — тюркскую цивилизацию.
И в этом нам поможет Великий Дух Неба Тэнгри — Бог тюркских народов. И только Он из всех других богов сказал: “Да будет жив тюркский народ. Народом пусть будет.”
Наверное достаточно того, что столько времени тюрки служили на благо других цивилизаций и народов и защищали их от врагов. Пора тюркам поработать и на себя!

Литература:

1. Газета “Татарский мир” Где наша Мекка? Рафаэль Хакимов. Москва № 10-12, август 2004г.

2. Газета “Звезда Поволжье” “Татарский пессимизм”. Дамир Исхаков. Казань № 35, 2-8 сентябрь 2004г.

3. Валиулла Якупов. “Татарское Богоискательство и пророческий ислам”. Казань 2003г.

У.П. Опей-оол

Национальный музей

Республики Тыва

( Кызыл, Россия)

Взаимодействие буддизма и тэнгрианства в Центральной Азии

(на примере Тувы)

Тибетский буддизм махаяны в традиции школы Гелугпа, традиционно называемый простыми последователями и адептами этой специфической культурно-исторической  вариации  Учения Будды в Туве, Бурятии и Калмыкии «Желтой Верой» (тув. Сарыг шажын), а в западной и китайской литературе – «ламаизмом», по праву считается неотъемлемой составной частью духовно-культурного и цивилизационного пространства России-Евразии, которая одновременно оказывается вовлеченной в пространство культуры и истории всего буддийского мира (подробнее см.: Е.С. Сафронова, 1996; Н.В. Абаев, 2007).

Вместе с тем, как показали исследования Р.Е. Пубаева, К.М. Герасимовой, Н.Л. Жуковской, Л.Л.Абаевой, О.М. Хомушку, М.В. Монгуш и др., тибетский  буддизм тесно контактировал с различными национальными религиями народов Центральной Азии и прежде всего – с тэнгрианством, а также с более архаическими «шаманскими» и «дошаманскими» локально-региональными  верованиями и культами,  выработав универсальный и гибкий механизм  взаимодействия с ними – от ассимиляции, синкретизма, обогащения своего пантеона и культа за счет божеств  и культовой практики иных религий до мирного сосуществования с ними.

Так, например, в предисловии книги «Христианство и ламаизм у коренного населения Сибири» [1979] говорится, что «в Центральной Азии ламаизм появился намного раньше христианства. Следы его присутствия в Туве относятся к XI – началу XIV вв. [см.:1979, с. 3-11; см. также: Кызласов Л.Р. Роль археологических источников для изучения истории малых народов Сибири. – История СССР, 1975, №6, с.166]. В религиозных верованиях тувинцев и восточных бурят происходило слияние местного шаманизма с ламаизмом, а среди некоторой части бурят, кроме того, этот религиозный синкретизм осложнялся христианскими представлениями и культами [Очерки истории культуры Бурятии. Т. I. Улан-Удэ, 1972, с. 281-294; Кочетов А.Н. Ламаизм, М., 1973; Жуковская Н.Л. Из истории религиозного синкретизма в Забайкалье. – Сов. этнография, 1965, №6;  Бурятские этюды, - Наука и жизнь, 1970, №10].

Степень воздействия на религиозные верования тувинцев и бурят, по мнению многих исследователей этой проблемы, намного отличается от степени и явлений, связанных с распространением христианства среди других народов Сибири, Севера и Дальнего Востока России. Ко времени присоединения Сибири тувинцы и буряты в своем социально-экономическом развитии далеко опередили малые народности Сибири. У них уже сложились отчетливо выраженные феодальные отношения, классы. Их «шаманизм» был наиболее развитым, однако и он с его традиционными представлениями, идеями уже не отвечал классовым интересам социальной верхушки тувинского и бурятского общества. Поэтому появление буддийских лам среди тувинцев и бурят было встречено благожелательно [см.: Христианство и ламаизм у коренного населения Сибири, 1979].

В результате  буддизм намного быстрее, чем христианство завоевывал доверие  у простого народа. Если для насаждения христианства применялись силовые методы и способы, предполагающие вмешательство властей, то буддизму к таким методам  зачастую не  приходилось прибегать, потому что он проявлял гибкость и сумел приспособиться к традиционной культуре местных народов, тем самым заставляя и шаманизм проявить терпимость к буддийским традициям. Благодаря «мягкости» новой религии шаманизм и другие, более древние верования народов вынуждены были признать его и начинали искать пути к мирному сосуществованию.

Несмотря на то, что за «ламаизмом» не стояло государственного аппарата принуждения, а ламы не располагали юридическими и правовыми привилегиями, как православные миссионеры, тибетский буддизм распространялся среди тувинцев и бурят, находя признание народа. Очевидно, новая религия оказалась более социально совместимой с общественно-экономическими отношениями и соответствующим сознанием  тувинцев и бурят. Успеху лам немало содействовало и то, что они обладали знанием тибетской медицины, и это давало им определенные преимущества перед шаманами. Кроме того, они не испытывали языковых трудностей, какие приходилось преодолевать христианским миссионерам [там же, с. 10].

Если между христианством и местными древними верованиями коренных народов Центральной Азии существовало огромное историко-культурное, социально-экономическое и идеологическое различия, которые служили помехой в деле распространения этой религии в среду этих народов, то общественно-экономические, политические условия и уровень идейного содержания буддизма значительно больше соответствовали развитому шаманизму, что способствовало его более успешному проникновению и распространению среди этих народов.

Из числа автохтонных верований и культов в первую очередь буддийской ассимиляции подвергались наиболее «примитивные», архаические формы религиозной практики. И потому в историко-типологическом отношении хронологически самый ранний, первый пласт системы религиозного синкретизма тюрко-монгольских народов Центральной Азии и Саяно-Алтая   можно назвать «ранним» или «архаическим» (см.: Абаева Л.Л. «Культ гор и буддизм в Бурятии»).

Исследуя процессы взаимодействия буддизма и тэнгрианства в данном регионе, существенно важно отметить, что историко-генетически «шаманизм» был тесно связан с такими типологически ранними, архаическими формами религии, как анимизм, магия и фетишизм, а также  тотемизм. Эти формы религиозности вошли в него в «превращенном»  виде и образовали (наряду с религиозно-мифологическими представлениями и практикой) его основную сущностную содержательность, которую можно характеризовать как родо-племенную политеистическую форму религии, вступающую в противоречие с монотеистической интенцией тэнгрианства, с его космическим универсализмом, а также с его тесной связью с над этнической  формой  имперской государственности («каганат», «ханство») и особенно – с почитанием верховного правителя как «Сына Неба» (подробнее см.: Абаев, Фельдман).

Однако концептуально и социально-практически «шаманизм» был все же связан с понятием «Небо» («Тэнгери»), являющимся тем источником энергии, без которого «шаманская психотерапия» и другие проявления негэнтропийной активности шаманов (тув. хам; алт. кам; бур. -монг. боо) были бы невозможны, поэтому, как считает Н.В. Абаев, было бы более правильным назвать второй период в истории религиозной культуры тюрко-монгольских народов Центральной Азии (соответственно – второй пласт или уровень указанной системы религиозного синкретизма) не «шаманистическим», а «тэнгрианско-шаманистическим», а третий период (или пласт)  – «тэнгрианско-буддийско-шаманистическим» (см.: Абаев Н.В., Абаева Л.Л.).

В современном историческом востоковедении, культурологии, религиоведении и философской мысли значительный интерес к исследованию культа «Неба» и «тенгрианства» проявляют С. Ю. Неклюдов, Н. В. Абаев, Л. Л. Абаева, И. С. Урбанаева, Б. А. Бичеев, Е.В. Федорова, В.Р. Фельдман и др.  Как известно, впервые понятие «тенгризм» ввел в исследование тюрко-монгольских обществ древности и раннего средневековья Жан Поль Ру (см.: Потапов Л.П. «Древнетюркские черты почитания Неба у Саяно-Алтайских народов», с.51-52).

В связи с этим  Н. В. Абаев полагает, что это было сделано им для того, чтобы, во-первых, отделить данное понятие от понятия «шаманизм», которым многие исследователи пытались и до сих пор пытаются подменить само явление; во-вторых, соединить в одном термине наименование родственных и даже почти тождественных этноконфессиональных вариаций практически одной и той же религии, получившей в реальной религиозной практике различные названия: «Тэнгрийн Заяа» («Небесный Путь»), «Бурхан Заяа» («Божественный Путь»), «Ак Чаяан» («Белая Вера»), «Бурган Чаяан» («бурханизм»), «Салым-Чаяан» и др. [См.: Абаев, Фельдман, Хертек, 2002, с. 86-88].

Придя в Туву, Бурятию и другие территории центрально-азиатского и алтае-байкальского региона буддийские ламы  обратили внимание на многие тэнгрианские культы, не отвергая их, но, наоборот, наделяя буддийскими функциями, т.е. инкорпорируя их в свою культовую систему. Служители «ламаизма», не боясь обвинений  в отступлении от своего вероучения, зачастую спокойно уживались с последователями более древних верований и культов, в частности тэнгрианских. В буддийской «стратегии адаптации, поглощения и ассимиляции» иных верований и культов особое внимание уделялось тэнгрианскому культу гор (см. Герасимова К.М., Жуковская Н.Л., Абаева Л.Л.).

Так, например, культ оваа (кучи камней на перевалах, в степи и т.д.), историко-генетически связанный с древнейшим культом священных гор, который в тюрко-монгольском тэнгрианстве приобрел особенно важное значение в виду того, что «мировая гора» играла роль посредника (медиатора) между Небом и Землей, стал одним из наиболее важных и популярных культов и в тибетском буддизме. По всей Центральной Азии и Алтай-Байкальскому культурному ареалу до настоящего времени широкое распространение получили  пирамидки из куч камней,  посвященные «духам-хозяевам» различных местностей, которые давно приобрели буддийское значение, сохранив, вместе с тем, древний тенгрианский космологический смысл.

Сегодня стало привычным видеть во время проведения обряда оваа дагыыры и буддийского монаха, и последователя древних верований – тенгрианства, «Ак Чаяан» или «бурханизма». Например, в хурээ осуществляли подготовку служителей синкретического культа, которые назывались бурган боо. Обучение в школе занимало один год, занятия шли по специальным книгам (судур). Во время проведения обряда бурган боо происходило полное слияние деятельности представителя древнего верования  с буддийским наставником-ламой. То, что ранее могли делать только тэнгрианцы, с проникновением буддизма теперь уже могли делать и те и другие. Как пишет В.П. Дьяконова, например,  в культовой деятельности бурган боо тесно соединилась как буддийская (частично костюм, учение текстов, культовые инструменты), так и практика ранних форм древних верований [см.: Христианство и ламаизм у коренного населения Сибири, с. 171]. Говоря об уровне буддийского образования и закрепления тувинскими ламами и народом догматических и нравственных положений буддизма, В.П. Дьяконова делает вывод, что в отличие от Бурятии в Туве буддийское вероучение было «очень переоформлено не только за счет непонимания, незнания его (буддийского вероучения), но за счет ощутимого синкретизма его (буддизма) … с ранними формами религиозных представлений» [там же, с. 168].

В Туве в конце XIX и начале XX отмечены такие «буддизированные» синкретические  культы, которые можно считать как дошаманскими, так и шаманскими и тэнгрианскими. В частности, культы, связанные с анимистическими представлениями (прежде всего это культы природы) отправлялись без участия служителей древнего верования. Тувинские ламы и служители ранних форм верований отдельные виды этих культов одновременно вобрали в арсенал своих действий, и при отправлении какого-нибудь конкретного культа его обрядность могла выполняться ламой или шаманом совместно, а иногда в присутствии кого-нибудь из них.

В.П. Дьяконова в указанной статье приводит обряд, связанный с посвящением в ыдык, опираясь на информацию С.И. Вайнштейна  «Обряд посвящения лошади совершал либо шаман, при этом он камлал с бубном, либо лама, который в это время читал выдержки из буддийских священных книг – судур. Если обряд совершал шаман, то моление называлось териг ыдык (так как шаманское облачение называлось териг), если же лама – то бурган ыдык (от слова «бурхан» — ламаисткое божество) [там же с. 173-175].

С древнейших времен у тувинцев был широко развит культ семейных хранителей ээрен или онгут или онгуд, происхождение которых, вероятнее всего, восходит к тэнгрианству, хотя в них прослеживается и шаманское влияние. Они изготавливались в некоторых частях Тувы по рекомендации представителя древнего верования, а в других частях Тувы – ламы. Как пишет В.П. Дьяконова, соответственно осуществлялся и контроль за семейными пенатами в юртах тувинцев, так как видеть и понимать хорошее или плохое «поведение» семейного охранителя по отношению к его владельцу мог только тот, кто его рекомендовал и изготовлял.

Помимо семейных охранителей, этими же терминами, т.е. ээрен или онгут (онгуд) обозначались так называемые духи-помощники служителей древнего верования. Имелись они и у тувинских лам, что уже совсем необъяснимо с точки зрения канонических установлений буддизма. В качестве примера В.П. Дьяконова сообщает, что Ныма Чооду житель села Эрзин рассказал ей, что в Туве был случай, когда буддийский лама перед смертью своей собрал и сжег все семейные онгоны, которые были изготовлены им самим. Лама также распорядился уничтожить и те онгоны, сделанные служителем древнего верования, который к тому времени уже умер. Лама по поводу таких действий дал разъяснение, что после его смерти этими онгонами кроме него никто не сможет руководить, управлять.

Исходя из этого, можно допустить, что некоторые виды древних культов тувинцев, семейных хранителей и т.д. были внесены в соответствующие буддийские молитвенники, которыми буддийские ламы руководствовались в своей повседневной культовой практике, хотя, возможно,  в меньшей мере по сравнению с Тибетом, Монголией и Бурятией.

Таким образом, тибетский  буддизм с самого начала распространения и по сегодняшний день в своей повседневной культовой практике оперировал и продолжает это делать «общедоступными методами» [там же, с.178]. К ним, в частности, относятся некоторые уступки более ранним верованиям и культам, в том числе и тэнгрианским,  которые буддизм в лице  его духовных служителей лам делали на протяжении своего бытования в Центральной Азии и сопредельных  регионах. Все это делалось осторожно, не  прибегая к резким и грубым методам, приспосабливаясь к уровню религиозного сознания местного населения, которое и до сих пор еще не рассталось с  архаическим миром ранних представлений, присущих,  в том числе и тэнгрианству.   Об этом свидетельствует, например, наличие до сих пор у современных тувинских шаманов понимания, что во время камлания они общаются с тем самым «Вечным Синим Небом», которому поклонялся Чингис-Хаан.

Литература

1. Абаев Н. В. Основы психологической и биоэнергетической саморегуляции в национальной религии тувинцев «Ак Чаян» (Белая вера) или Бурган Чаян // Сравнительно-историческое и типологическое изучение языков и культур. Часть II. — Томск: Изд-во ТГПУ. — С. 109-113.

1.                        Абаев Н.В. Ранние формы религии и этнокультурогенез тюрко-       монгольских народов. – Кызыл:  Изд-во ТывГУ, 2005.

3. Абаев Н.В. Небесный Змей-Дракон в воинских культах тюрко-монгольских народов Саяно-Алтая и Центральной Азии // Г.Н.Потанин и народы Алтае-Саянского горного региона: через поколения в будущее. — Горно-Алтайск: Изд-во Ин-та алтаистики,  2005.

4.  Абаев Н.В. Цивилизационная геополитика народов Алтай-Байкальского региона и Центральной Азии. – Кызыл: Изд-во ТывГУ, Абаев Н. В., Фельдман В. Р., Хертек Л. К. «Тэнгрианство» и «Ак Чаян» как духовно-культурные основы кочевнической цивилизации тюрко-монгольских народов Саяно-Алтая и Центральной Азии // Социальные процессы в современной Западной Сибири. Сб. научных статей. — Горно-Алтайск: Изд-во ГАГУ, 2002. — С. 10-18.

5.                  Абаева Л. Л. Культ гор и буддизм в Бурятии. — М.: Наука, 1992. — 142 с.

6.                  Алексеев Н.А. Шаманизм тюрко-язычных народов Сибири. — Новосибирск: Наука, 1984. — 232 с.

7.                  Дьяконова В.П. Ламаизм и его влияние на мировозрение и религиозные культы тувинцев. // Христианство и ламаизм у коренного населения Сибири. – Ленинград: «Наука», 1978, с. 150-179.

8.                  Жуковская Н.Л. Из истории религиозного синкретизма в Забайкалье. – Советская  этнография, 1965, №6.

9.                  Жуковская Н.Л. Бурятские этюды, — Наука и жизнь, 1970, №10

10.              Кочетов А.Н. Ламаизм, М., 1973.

11.              Кызласов Л.Р. Роль археологических источников для изучения истории малых народов Сибири. – История  СССР, 1975, №6, с.166].

12. Очерки истории  культуры Бурятии. Т. I. Улан-Удэ, 1972, с. 281-294.

13.  Потапов Л.П. Древнетюркские черты почитания Неба у саяно-алтайских народов. //Этнография народов  Алтая и Западной  Сибири. —

М.: Изд-во «Наука», 1978, с. 50-64.

14. Потапов Л.П. К вопросу о древнетюркской основе и датировке алтайского шаманства. Этнография народов  Алтая и Западной  Сибири. — М.: Изд-во «Наука», 1978, с. 3-36.

15. Фельдман В.Р. Кочевые цивилизации: критерии выделения и генетическая структура // В материалах научной конференции: «Этносоциальные процессы в Сибири». — Выпуск 5, Новосибирск, 2003.

16.  Федорова Е.В. Эпическое наследие как источник определения места и времени  возникновения мировоззрения Тенгри. // Материалы Международной научно-практической конференции «Эпическое наследие – реликтовый дух Алтайских народов». Бишкек, 2007.

17.   «Христианство и ламаизм у коренного населения Сибири», Ленниград: «Наука», 1979.

Котожеков А.И.,

ХГУ им. Н.Ф. Катанова (Абакан, Россия)

Тенгрианский мотив текста Большой надписи памятника Куль Тегина

«Узэ Кüк Теңри азра Йағыс  Йир хылынтуғда экин ара кìзì оглы хылынмыс…»

Так начинается текст Большой надписи памятника Кюль Тегину. Текст цитируется по изданию «Кök türk tarihi» [1.с161]. Этот текст И.В. Стеблева переводит следующим, ставшим хрестоматийным, образом: «Когда вверху сотворилось Синее Небо, а внизу Бурая Земля, между этими двумя сотворились сыны человеческие»[2.с. 27] В этом переводе бесспорны перевод понятий «Кÿк Тенгри» как Синее Небо и слова «Йир» как йотированную форму общетюркского «дьер», «чир», «джир» и т.д., то есть «земля». А также бесспорен перевод понятия «кiзi оглы» как «сын человеческий» (сыны человеческие). Все остальное у нас вызывает сомнения в идентичности смысла написанного и прочтенного. Наши сомнения прежде всего вызвало словосочетание «йагыс йир», которое переведено как «Бурая Земля». Можно было бы допустить созвучие слов «йагыс» и «палгас» в значении «Грязевая Земля», если бы не было таких понятий как «чалгыс» или, диалектно «йагыс», например в выражении «Йагыс Хан» (Единственный Хан), тем более, что графика написания у них различна. В этом контексте выражение «йагыс йир» более соотносится с понятием «Единственная Земля» или «Одинокая Земля». Также наше внимание привлек противопоставительный союз «азра», который до сих пор используется в хакасском языке в значении «сверх того» или «против того». По закону бинарных противоположностей понятие «Грязевая Земля» должна была бы противопоставляться чему-то против грязи, например «Чистое» (Арыг), «Ясное» (Аяс) или «хрусталь» (чарых тас или, в йотированной форме – «йарых тас»), но не верхом (Когда вверху...). Но определение Синего Неба «Ўзэ Кÿк Тенгри» не дает такой трактовки. Скорее всего, корнем слова «Ўзэ» является слово «Ўз» или «Ўс». Корень слова «Ўс» относится к омонимам, несущим значение и вершины, и кончик чего-нибудь, и жир, а в глагольной форме повелительное действие обрывания, тушения, а как числительное обозначает числительное «три».

Если взять контекст числительного в понятии «Йагыс Йир», то его бинарной противоположностью должно стать также числительное. Тогда, определение «Ўзэ», относящееся к Синему Небу должно обозначать также числительное. В связи с вышеизложенным, мы слово «Ўзэ» предлагаем читать как «Ўс Ээ» — «Три Владыки – Синее Небо». Таким образом, выражение «азра Йагыс Йир» противопоставляется триединому Синему Небу и мы получаем выражение «Ўс Ээ Кÿк Тенгри, азра Йагыс Йир» (Три Владыки Синее Небо, сверх того Единственная Земля...). В таком прочтении сразу возникает вопрос, как понимать выражение «Три Владыки – Синее Небо»? Возможно ли понятие триединого Неба в 8 веке н.э. в пределах Центральной Азии?

В наших исследованиях традиционной культуры хакасов мы выявили четырех частное циклическое понимание процессов мира, где основной культурогеммой выступает суточный повторяющийся цикл или годичный повторяющийся четырех сезонный цикл (а также выделение в сознании народа четырех частные состояния луны). Как мы рассматривали ранее [3. с.9], семантика тюркских числительных предполагает такую же четырех частную цикличность. Для сравнения можно привести и семантику цифры четыре. «Тöрт» (четыре) и «тöрiт» (рождать, производить) восходят к одному корню, обозначающего проявление, рождение чего-нибудь. К этим примерам можно присовокупить и понятие «Ўс Курбустан» (которое мы предлагаем читать как «Три Зачинателя Небесного Пояса» — Ўс Хур Пастаан, а не центральноазиатскую форму слова «Ахура Мазда») или понятие «Ўс Сÿмер» (Три Небесных горы Меру). Данные термины также несут мотив представлений древних цивилизаций о трех Владыках (Тримурти в индуизме, Трех Сефирот в иудаизме, Божественной Троицы в христианстве и т.д.).

Понятие триединства Неба в центральноазиатском регионе объясняет наша гипотеза семантики так называемых «окуневских личин» — изображений трехглазых  существ Хакасско — минусинских степей. Из множества версий трактовок нам более импонирует идея, что три глаза символизируют три дневных солнца (утреннее, полуденное и вечернее), высказанное проф. Л.Р. Кызласовым. Эта версия не получила поддержки из-за натуралистической прямолинейности и отсутствия смысла канонизированных изображений. В «Энциклопедии символов» Бауэра, Дюмотц и Головина [4.с.100] даны символы американских индейцев, где круг обозначает дух, а круг, обведенный еще одним кругом обозначает великого духа. Датировка «окуневских личин» (2-ая пол. 3-его тысячелетия до н.э.) и датировка примерного заселения североамериканского континента (ок. 10 в. до н.э.), а также ряд других признаков («тюркоязычность» индейцев языковой группы Сиу, идентичность шаманских обрядов кропления духам и др.), позволяют сопоставить эти факты. Также, наша версия исходит от традиции установления тотемных столбов у индейцев, каменных «баб» (Паба) у тюрков-половцев и каменных стел в Переднеазиатских равнинах.      Все эти памятники мы склонны отнести к памятникам патриархально-родовых отношений, где тотемные столбы и каменные «бабы» выступают культурологическими агентами единства рода (свидетелями ответственности перед единством рода). О каменных стелах Передней Азии есть свидетельства в литературном памятнике конца 2-ого тысячелетия до н.э. – «Библии» в главе 31, в книге «Бытия», когда Иаков и Лаван в знак примирения поставили каменный памятник (свидетель их договора).[5. гл. 31 ст.45 -52].

Поэтому, мы полагаем, вполне правомерно и к «окуневским личинам» применить этот подход и предположить их социально-культурную функцию в укреплении складывающихся родо-племенных отношений. Таким образом мы пришли к пониманию их как памятников политико-правового договора, составленных идеографическим письмом.

В нашей дешифровке, круг личины есть дух пестрого (смешанного) предка – Чохур Оваа (в древней йотированной форме – «Йоху Оваа»). Он смешан из трех лакун, выделенных в личине горизонталями под «глазами» и под «ноздрями» как мир Небес (лоб с тремя глазами), как мир Земли (зона рта) и как мир «дышащих воздухом» или атмосферы между Небом и Землей (область носа), область диффузии Неба и Земли. Все эти три мира (пестрота) объединены единым духом Предка (Оваа), обозначаемым кругом личины (более поздние – «яйцевидным» овалом) как целостность. Эта идеографически переданная структура служила легитимирующим аргументом, где змеевидные отростки несли символ роста, движения, понимания Бытия как процесса (в последствии змеевидность сменится меандром), как процесса постоянно сменяющихся циклов.

В дополнение к этому приведем еще пример картины мира с памятного камня с острова Готланд (Балтийское море), датируемого 5 — 6 веками нашей эры.

В нашем случае «Три Владыки – Синее Небо» и «Единственная Земля» составляют ту целостность цикла, называемая «Тээр» (Тööр). Призывание или восклицание «Тээр» (Тööр) сопровождало моления Небу в недавнем прошлом, при совершении обряда «Тигìр таих» (Освящение Небес). Также многие кочевые народы словом «тöре» (Еке Тöре) называют свод Небесных (Освященных Небом) законов.[6.с. 53] При поклонении «Обоо» или другим святым местам Земли сопровождали восклицанием «Сээк» (Сööк). Здесь, в этом факте, мы усматриваем призывание функций «Единственной Земли» — деления, выделения, рождения (тöрiт), то есть нумерологической (семантической) функции четверки. Эти функции присущи и четырем состояниям суток (сезонных состояний годичного цикла). Так, утро, полдень и вечер (как и весна, лето и осень) – суть состояния активной части суток (активности природы). Четвертое состояние – ночь, (зима) обновляющая, несущая результат дневных трудов, в ее лоне рождается новый день. Функция утра (весны) из трех владык выполнял Пурун Ах (Неприкаянный Изначальный) – это импульс Начала, это «жажда-желание». Для него чаще всего использовали эпитет Ах Хур Пастаа (Чистый Зачинатель Небесного пояса) или Хур Ах Ханы (Светлый Владыка Небесного пояса). Также словом «хураган» называют ягненка. В простонародье Пурун Ах называют «парнак» (парень) и к этому же слову можно отнести и понятие «фарнах» или «Солнечный Фарн» (солнечный баран). Эта функция географически приписывалась востоку. Это предопределение (предназначение) и предопределяется эта функция функцией «вечера». Функции полдня (лета) выполнял Ам Ах (Неприкаянная или Непроявленная Действительность) – это функция реализации действительного, нахождение путей развития импульса, которое должно стать действительностью, это функция намерений, планов. Его эпитеты — Ам Итер (Сейчасность Творящий) или Ап Итер (Волшебством Творящий или Свершившееся Творящий). Наиболее известный эпитет — Скип Итер (Посредством Секса Творящий). Игра (полдень или юг — это стихия огня) — основной его инструмент. Но, мало планировать, чтобы планы стали действительностью, нужна воля. И вот, функцию воли выполнял вечер – Пурун Хыы (Апогей или Край Изначального). Эта функция географически приписывалась западу, стране умерших, где заходит солнце (слово «пурунғы»  обозначает прошлое, хотя семантически несет смысл «впереди находящийся», в этом отражается логика цикла – все, что впереди, это то, что сзади). Этот же смысл определяет и семантика названия утра и вечера. «Утро», по хакасски – «иртен», восходит семантически к «ир теен» (названный героем), оно только названо, но еще не является им.  А «вечер», по хакаски – «иир», восходит семантически к «инг ир» (герой из героев). Таким образом «утро» и «вечер» семантически, являясь «Изначальными» (Пуруннар) или «Зачинателями» (Пастаан), предопределяют вектор процесса бытия, а вместе с «полднем» определяют структуру или суть процесса бытия.

Итак, три принципа или функции – «желание», «способ» и «воля» лежат в основе всякого действительного процесса. Они обусловлены структурой (сутью) природных процессов, А действительное воплощение (в воспринимаемой форме) этот процесс принимает в четвертой функции, функции отделения, рождения (тöрiт). Если первые три функции в цикле бытия несут три фазы афферентации, то четвертая функция, это фаза референтации (или фазы конвергенции и дивергенции).

Такая версия предлагается для прочтения понятия «Ўзэ Кÿк Тенгри»

В связи с этим хочется обратить внимание на форму подачи понятия «Три Владыки – Синее Небо». Оно не утверждается, оно не аргументируется, а наоборот служит аргументирующим моментом дальнейшей мысли Куль Тегина, являясь аксиомой дальнейшего изложения. В современной транскрипции дальнейший текст гласит: «Кiзi огланта ÿзэ эчум-апам Бумын каган, Íстэми каган олурмыш»... Перевод Стеблевой гласит, что «над сынами человеческими правителями воссели Бумын каган, затем Истэми каган». Здесь «ÿзэ» переводится в том же контексте высоты. Исходя из нашего дискурса и учитывая личностное окончание глагола «олурмыш» мы предлагаем читать следующее: «среди сынов человеческих Тремя Владыками, хозяевами-отцами (или эчум-апам могут быть переведены как «мать-отец») Бумын каган, Истэми каган (и я) сидим»... То есть, Три Владыки – Синее Небо как детерминанты земной действительности, легимитизируют институт правителей – Бумын кагана, Истэми кагана и остальных до Куль Тегина. Себя Куль Тегин не называет, а лишь подразумевает, что подчеркивает глагол «олурмыш» (сидим).

Следующие сомнения в переводе И.В. Стеблевой у нас вызывает перевод слов «хылынтугда» и «хылынмыс» как «сотворение». В хакасском языке до сих пор в речи используется глагол «хылын», который восходит к существительному «хылых» (характер) и обозначает «проявлять характер». Исходя из такого прочтения выражение «хылынтугда» необходимо читать как «когда проявляли характер», а выражение «хылынмыс» необходимо читать как «(мы) проявляем характер». Наши исследования традиционной культуры хакасов показали, что инвариантным ядром культуры хакасов являются принципы организации природы, вычлененные из миропонимания. Эти принципы были тем репрезентирующим началом, определяющим и легитимизирующим социальные отношения. Близко к этому и мнение В.В. Мархина, который высказался о том, что «мировоззренческое содержание этнического самосознания, позволяющее сохранять этническую идентичность при смене социальных формаций, очевидно, является духовным опосредованием «надисторического» бытия этноса» [7.с.38]. В этом контексте текст «Ўзэ Кÿк Тенгри, азра Йагыс Йир кылынтугда, экiн ара кiзi оглы кылынмыс» мы предлагаем читать как: «Когда Три Владыки – Синее Небо, сверх того Единственная Земля стали проявлять характер, между (этими) двумя (мы), сыны человеческие, проявляем характер». В таком прочтении Три Владыки – Синее Небо и Единственная Земля выступают не формальным зачином, а детерминантами человеческого поведения, и именно в соответствии с этим, среди сынов человеческих Тремя Владыками выступает институт правителей. Это понимание определенно исходит от культа Неба, тотальной и справедливой зависимости явлений социума от воли Неба (все несчастья, как несправедливости, есть нарушение воли Неба).

Итак, использование формы «Ўзэ Кÿк Тенгри» без комментариев, а в качестве легитимирующего факта последующей мысли, по нашему мнению свидетельствует о широком бытовании этой тенгрианской формулы в сознании граждан того времени.

1.             Gomec S. Кök türk tarihi. Ankara/1997. с.161.

2.             Поэзия древних тюрков 7-8 веков. Сост. Стеблева И.В. Пер. Преловский А.В. М.: Раритет. 1993. с. 27.

3.             Котожеков А. Книга гаданий. Абакан. 1995. с.7.

4.             Бауэр В. Дюмотц И. Головин С. Энциклопедия символов. М.: КРОН-ПРЕСС.2000. с.100.

5.             Библия. Издание Московской Патриархии. М., 1976.с.34.

6.             Буров В.Ф. «Живое» право этноса. Опыт теоретико-методологического исследования. – Абакан – 2008. с. 53.

7.     Мархин В.В. Теория этноса: к анализу оснований./ Гуманитарные науки в Сибири, 1994. — № 1. с. 38.