Главная » Статьи. Часть 2

Статьи. Часть 2

Г.Г. Левин, Л.В. Федорова

(Якутск, Россия)

К вопросу арийства и тангрианства

Откуда арии появились в Индии и Иране? На этот счет существуют две основных концепции. Классическая «Курганная Теория» считает, что предки ариев были кочевниками евразийских степей и «прискакали» в Индию из Южной России и Украины примерно в 6-м тысячелетии до нашей эры. Тогда же и началось, согласно этой теории, расхождение индоевропейских языков. Другая теория, Анатолийская (выдвинутая, В. В. Ивановым и Т.В. Гамкрелидзе), декларирует, что предки индоевропейцев были мирными земледельцами, жили на территории современной Турции и Закавказья. Распространение этой земледельческой культуры по Евразии, согласно Анатолийской Теории, началось 9500—8000 лет до н.э., то есть намного раньше, чем по «Курганной».

Новозеландские лингвисты Рассел Грей и Квентин Аткинсон из Университета Окланда также полагают, что родиной ариев является Закавказье и Малая Азия, а не Россия, как это считалось большинством ученых до сих пор. К такому выводу ученые пришли после того, как применили новый статистический метод к анализу родства индоевропейских языков. Ученые показали, что индоевропейские языки разошлись довольно рано, — между 10000 и 8000 лет до нашей эры, а не в шестом тысячелетии до н.э, как считает большинство ученых. Это косвенно подтверждает так называемую Анатолийскую теорию (идею о происхождении арийцев из малой Азии). Статья об этом открытии опубликована в престижном научном журнале Nature. (см.1, стр. 435-438)

В современном понятии арийцы это представители благородных, т.е. чистых (без примеси),  кровей народа, некогда проживавшего в древнем Иране (на границе современных Афганистана, Пакистана и северо-западной  Индии). По сути, это понятие исходит из фашистской расовой теории, принявшей значение слова арии буквально, потому ложно – благородность происхождения по беспримесной чистоте крови.  Теоретиками третьего рейха не был принят во внимание, на наш взгляд, истинный смысл слова арии — благородные, сострадательные, чистые духом, помыслами, творениями, а не химическому составу крови.

Персидское слово  ﯽ  ﻳ ﺍ ﻳ ﺮ ﺁ  арии, ариец, арийка [арйайи] (см. 2 стр. 66), на наш взгляд, имеет древнетюркские корни, которые можно проследить из этимологии названия якутского бога – Аар Айыы тойона, также имеющего эпитет Юрюнг (белый, светлый) — Юрюнг Аар тойон, Юрюнг Айыы тойон.

ﯽ  ﻳ ﺍ  ﻳ  ﺮ  ﺁ

и  й а й  р  а

Как известно, язык саха якутов относится к древнеуйгурской группе языков и восходит к огузской. В силу очень раннего отпочкования от основного ареала древних тюрков и природной изоляции на длительный срок, язык и культура саха-якутов сохранили архаичность.

В словаре Э.К. Пекарского (см. 3. стр.126):

аар [ср. тюрк. аруу, ары5] – лучший в своем роде, почтенный, важный, громадный; чистый, священный, божественный;

аар сылгы – добрый конь;

аар тойон а5а – почтенный (важный, высокий) господин отец, почтенный сударь батюшка; победитель, непобедимый, родоначальник;

Юрюн аар тоjон – Белый Небожитель Господь;

Аар аjыы тоjон [аар айыы тойон] – всевышнее божество, повелитель всех духов, творец и верховный повелитель мира, зиждитель жизни на земле, орошающий землю и являющийся, следовательно, виновником обилия корма, по понятиям иных якутов: творец мира, верховное существо (см.3, стр. 126)

Аjыы [от ai: ср. алт. jajy, тюрк. ajы] (см. 3, стр. 47) —

1)      творение, создание, творчество, творческое начало;

2) доброе начало, как необходимый элемент творчества; все благоприятное человеку, все доброе и чистое в видимом и невидимом мире; хорошее настроение, качество, доброта (противоп. абасы);

3) общее название высших существ (добрых духов, гениев), олицетворяющих собою начала творчества и добра; бог, божество, творец, создатель;

4) улахан ёр (сильный ёр – блуждающая душа) или кёстёр абасы (видимый абасы)

5) в сказках: человек, герой;

6)                 назначение, участь;

Таким образом, в якутской культуре аар — чистый, светлый, главный, первичный, благородный.  Т.е. применимо к человеческим качествам – мудрость, высокодуховность, высоконравственность, сострадательность, доброжелательность.

Айыы — творение, оно может быть темным (ёр — демоном, злым абаасы) и, если с приставкой Аар – священным, светлым, благородным (как и с приставкой Юрюнг (белый, светлый)).

Отсюда общий перевод:

Аар Айыы – священнотворец или творящий свет, жизнь, родящий благо.

Ар – аар = [а~aa]: ар~аар. В тюркских языках долгий [а] был не устойчивым. Обычно, сохранение пратюркского долгого [а] обнаруживается в туркменском и якутском языках. Также пратюркский долгий [а] выявляется в халаждском языке, т.е. языке тюрков Ирана.

Также якутское Айыы сохранило пратюркский долгий [ы], когда в большинстве тюркских языков в слове айы, ajы короткий [ы].

В староякутском, дошедшем в некоторых улусах и до сегодня, сохранился начальный выдыхательный [h], впоследствии или исчезнувший или перешедший в звонкий [с], который был в древнетюркском начальным [й], например: саха – hаха, суол – hуол — йол (дорога, путь), сайын – hайын – йай (лето), саас – hаас – йаз (весна), самыыр — hамыыр – йам5ыр (дождь), сатыы – hатыы – йада5 (пешком) (см. 4. стр. 35)  и т.д.

Отсюда можно предположить айыы в староякутском могло быть hайыы, в древнетюркском йайы5, т.е. начальный мог быть [й] или [дж], которое сохранилось, например в алтайском джайы [jajy], и якутском как воздействие.

Если в персидском языке сохранился древнетюркский вариант [й] – йайы5, то ар йайы5, имеет древнетюркские корни.

На это указывают и другие слова, по значению и произношению аналогичные с якутскими:

1)  ﺍ  ﺮ  ﺁ  -  а  р а

ара – 2-компонент сложного словосочетания со значением украшающий, нарядный, например: украшающий общество, собрание или украшающий мир (см.2, стр. 59);

Что также отвечает пониманию как прославленный — во славу,  во имя мира, жизни  и т.д. (авт.)

2) ﻥ  ﻲ   ﻳ   ﺁ  -  н  и  й  а

айин — обычай, порядок, правило; доктрина; обряд, церемония, церемониал; образ, способ; вера, религия, культ; религиозные толки; натура, характер; (см.2, стр. 150)

3)      айинэ – зеркало, солнце; (cтр.)

В традиционной одежде якутов,  ритуальных костюмах благопожелателей – алгысчытов-айыы ойунов, круглые серебряные бляхи используются как символ солнца, на шаманских платьях подвешиваются кусочки зеркала. Эти элементы одежды носят  отражательные, защитные функции.

[Эран - на языке пехльви надписей времен царя Шаптура I (241-272) из династии Сасанидов наз. Аиран (Airan) и Ариин (Aryan). Первоначально это слово означало: арийцы, страна арийцев, в противоположность Анерану (на надписях - Аnаirаn и Anaryan), что значило: неарийцы, страна неарийцев] (см. 5)

Из этой справки нас интересует название страны неарийцев – Анеран.

В якутском языке аньы – грех; аньыылаах харалаах — с черными деяниями, греховный;

Аньы -  противоположное понятие чистому благородному Ар Айы, потому сочетание Аньы-Ар-Йайы5 вполне соответствует названию страны неариев, неблагородных грешников – АнеАрйайи, т.е. Анерану.

Обращение якутов к Богу, сохранившееся и в наши дни — Айыы Тангара, означает обращение к Благородящему Творцу – всевышнему божеству, повелителю всех духов, творцу и верховному повелителю мира.

При рассмотрении этимологии Айыы – Танг – Ара, можно исходить из следующего древнетюркского варианта:

Йайы5 – Танг – Ары5,

В этом случае в якутском Танг (см. 3, стр. 2550) означает:

Танг (v) [ср. тюрк. танг связывать, завязывать, зашнуровать, крепко подвязывать]

— Слаживать, складывать, перебирать;

— Сплетать, сочетать; устраивать; приводить в порядок (невод, сеть, прикрепляя при этом грузила, поплавки и т.д.);

Тáнг

— наледь, наплыв воды на льду;  Мýс тáнга – ледяной слой на выступившей поверх льда воде, наледь;

— цветной прослоек в глине;

На наш взгляд, по смыслу  слова Йайы Танг Ары5 подходят 2 варианта:

1)      танг — приводить в порядок, складывать;

В этом случае будет — Творить Порядок  Священный;

2)      танг – ледяной слой на выступившей поверх льда воде, наледь;

В этом случае  – Творец Выступающе Тало-ледяной Священный, т.е. Возвышающийся Тало-ледяной Священнотворец;

На первый взгляд, первый вариант по смыслу больше подходит, но второй вариант при более пристальном подходе может быть интереснее. Как известно, универсальные архетипы как мировая гора, мировое дерево у древних тюрков были также священными, сакральными обожествляемыми символами. Учитывая природные условия обитания арийцев на стыке Памира и западных Гималаев, район хребтов Каракорума и Гиндукуша, вполне можно допустить их поклонение ледяным белым 8-9 тысячным пикам, находящимся под вечно синим небом в силу их возвышения над уровнем облаков. Или Священнотворящему над вершиной ледника в вечно синем небе. Стекающие с вечно синего неба талые воды ледников оплодотворяли землю, давали жизнь. Из сакрализации этих явлений могло возникнуть, на наш взгляд, и тангрианское мировоззрение древних ариев [арйайи] (см.2, стр.66), или поклонявшихся, на древнетюркском, Ар йайы5 – всевышнему божеству, повелителю всех духов, творцу и верховному повелителю мира, зиждителю жизни на земле, орошающему землю и являющемуся, следовательно, виновником обилия корма (см.3, стр. 126).

Вся авестийская, ведийская космология, как и космология эпического наследия тюркских, монгольских и других евразийских народов, пронизана этим мировоззрением.

Солнце, согревая ледники, находящиеся вершинами в вечно синем небе, дарит талые животворящие воды, и все это — упорядоченное благо, родящееся творением Космического Небесного Творца – Тангара, Тэнгри, Тенгри т.д.

Ритуальные обряды многих народов, проводимые во время равноденствий и солнцестояний, в т.ч. и сохранивший архаичность, традиционный ритуальный кумысный праздник саха-якутов – Ысыах с алгысами-благопожеланиями, гимнами-тойуками, по форме и содержанию аналогичным с Ясной (богослужение, поклонение), основной зороастрийской религиозной службой, литургиями, и Яштами — гимнами отдельным божествам, свидетельствуют единство, универсальность истоков духовной культуры Евразийских народов.

На наш взгляд, выдвинутые теории, декларирующие, что предки индоевропейцев были мирными земледельцами, жили на территории современной Турции и Закавказья и что родиной ариев является Закавказье и Малая Азия, а не Россия, как это считалось большинством ученых до сих пор, по сути, верны. Но кочевники, поклонявшиеся Ар Йайы5, вследствие чего их прозвали арйайи (арии), действительно, не «прискакивали» откуда-то издалека, а появились в долине реки Инд и древнем Иране с соседних высотных долин, с территорий современных Пакистана, Афганистана, Синьцзяна, а также Тибета, изобилующего на границе с Индией и Непалом топонимами и ойконимами Дангра, Тингри, Тангла и т.д.

Для автохтонных индийских оседлых племен южных гималайских склонов они были гипербореями, потому как спускались зимовать на южные склоны с северной стороны, по весне же через перевалы уходили обратно. Это явление нашло отражение в мифологии и фольклоре северо-западной Индии. А полярные сияния, описываемые в Ведах, десять тысяч лет назад люди могли наблюдать и с гималайских вершин, при отклонении оси геомагнитного поля земли на 10-15 градусов от современного расположения, что вполне реально при учете переполюсовки геомагнитных полей каждые 50 000 лет. Обоснование этого предположения, учитывая ограниченный объем настоящей статьи, требует специальной работы.

[Официальный титул Сасанидов был: царь царей Эрана и Анерана. Впоследствии, со времени Фирдуси, термин Анеран вытеснен был словом: Туран. Страбон под Арианой (Άριανή) разумеет восточные провинции персид. царства: Гедрозию, Дрангиану, Арахозию, Паропамиз, Арию (т. е. Areia, древнеперсид. Haraiva, ныне Герат), Парфию и Карманию] (см.5)

С Каракорума до Герата (западный Афганистан) всадники вполне могли добираться средним ходом за 7-10 дней, столько же длился и обратный путь. Так арии могли постепенно осваивать территории, расширять ареал, но ставку не менять, пока социальные и природные катаклизмы не вынуждали сниматься с насиженных поколениями мест и находить другие. На всех евразийских маршрутах переселения ариев остались следы их материальной и духовной культуры.

Фольклор, мифология и эпическое наследие народов Евразии отражает в своем древнем ядре события, можно сказать, происходившие более 10-ти тысяч лет назад.     Древние кочевники – предки многих современных народов Евразии, привычно  совершали переходы через 7-ми, 8-ми тысячные гималайские перевалы на своих конях, яках, перегоняя табуны, скот, стада баранов по горным урочищам и долинам. И в поисках лучших земель и условий выживания разошлись по горным системам Евразии, осваивая как южные, так и северные ее просторы, привнося элементы своей материальной и духовной культуры в общечеловеческую. Косвенно об этом может свидетельствовать и распространение топонимов, ойконимов, содержащих слово тангара или его производные – тенгри, тангла, дангра и т.д.

1. Russell D. Gray & Quentin D. Atkinson. Language-tree divergence times support the    Anatolian theory of Indo-European origin. Nature. Vol. 426. 27 November 2003.

2. Персидско-русский словарь. Под редакцией Ю.А.Рубинчика, т. 1. 1983 г. М. Изд-во   “Русский язык”;

3. Э.К. Пекарский. Словарь якутского языка, т.I, 1959 г. Академия наук СССР;

4. Н.К. Антонов. Древнетюркский язык (VI-VIII вв.). Учебное пособие. Якутск:  Издательство ЯГУ, 1998 г., 2-е издание;

5. Словарная статья. http://www.cultinfo.ru/fulltext/1/001/007/045/45245.htm

Р.А. Султангареева,

(Уфа. ИИЯЛ УНЦ РАН)

Тенгрианство башкир в динамике времени

Древнейшее небесное божество тюрков [1], восходящее к глубокой древности, в башкирском сознании определяло судьбы, творило, создавало жизнь, управляло жизнью природы и людей. Тэнгри – единство двух начал, животворных по сути: земли и воды. По верованиям тюрков, стекающие с горы Денг-Ир воды стремятся к женскому божеству Ден-киз, проживающему в море [2].

Название верховного жизненного правителя звучит по-разному: тиир, тер (у хакасов), дээр (у тувинцев), тура (у чувашей), тенгери (у алтайцев), тэнир (у казахов), тангара (у якутов), тэнре (у башкир).

Верховенствующий бог этрусского пантеона Tin в пратюркской семантике переводится как «великая гармония, тишина, всеобщий эквивалент» [3]. Автор утверждает, что в архаизме tenkа и непереводимом теnкаgа tiu (башк. теңкәгә тейеү) просматриваются исходные семантические качества бога Tin, а также связь имен божеств этрусского и древнетюркского пантеонов (Тin и Tengri) с шумерским названием бога Tingir.

Указывая на всемогущество и всеведение Тэнгри – его звали башкиры «Великим богом на небесах» [4]. Ибн-Фадлан зафиксировал 12 божеств, из которых самый главный верховный живет на небе» [5]; свой тэнгри был у каждого родоплеменного союза [6]; в древних китайских источниках башкиры описаны как поклоняющиеся ко многим богам – тэнгри [7].

Несмотря на запреты ислама, тенгри не искоренялся из сознания башкир, а приобретал новое осмысление, функции и значение. Религиозное сознание башкир, характеризующееся сочетанием языческих, тенгрианских и исламских компонентов [8], искони не исключал наличие и всемогущество одного единого бога: в мировидении башкира, как знаем,  изначально заложены были монотеизм и дифференциация на основных и подчиненных божеств, и  до принятия ислама  признавалось единобожие. Важно еще и то, что знания об обязательствах и иерархии как основах жизневедения (глава рода, подчиненные, отвечающие за свою деятельность и т.д.), сформировавшись как каноны, предопределили деятельность рода по строгим нормам йола и правилам кровнородственного закона чести. Если вспомним, что исходной семантикой (tentin является «великая гармония», то единобожие и представляется основным жизнетворным Законом, не терпящим нарушения (дисгармонии) и совершенствующимся при соблюдении норм миропорядка (законы послушания старших и Добра в эпосе «Урал батыр»). Неписаные закона древности Nomos (древнегреческое), курдское Номос, башкирское Намыҫ семантически объединены в значение законов, правил, «необходимость и святость исполнения которых никто из башкордов не смел оспаривать», а также свод правил, регулирующий отношения между людьми из поколения в поколение и называется у башкордов Намыҫ – родовая, коллективная совесть, через призму которой индивидуальное сознание человека воспринимает, познает и оценивает окружающий мир явлений [9]. В этом контексте проявляются и параллели закона Намыҫ с йола (в этрусском  jula – золотой диск, где записаны священные молитвословия; греч. disak) как правилами миропорядка. Соблюдение норм поведения людей в обществе и в природе, почитание Тэнгри, затем почитание «хозяев» стихий (птичьего, животного и других миров) являются основными принципами тенгрианства и тем самым определяют генетическое психофизиологическое стремление башкир к гармонии в жизни.

В традициях тенгрианства  предпочитались строгое соблюдение иерархии законопорядка: Высшее божество Тэнгри, затем  стихийные, земные божества как соподчиненные ему и безукоризненное соблюдение культовых ритуалов, санкционирующих события: это подношения, почитание огня, человека, воды, леса, птиц, дня, коня и т.д. – так выстраивается принцип тенгрианского культа у башкир. Он предполагал свободу человеческого духа, при поклонческом и покровительствующем поведении, ответственность, долженствование и получение благ по праву, а также дисциплину и организованность. Эта религия не унижала, а возвышала человека, готовила его к поступку, к подвигу [10], небесное божество даровало победу [11]. Высшей степени поклонение, почитание Тэнгри – единого верховного бога сыграло огромную роль в консолидации, духовной эволюции башкирского народа; замена Тэнгри на «Аллах» [12] не затронуло основные принципы жизневедения башкир, скорее организовало, вывело на новые ступени развития (пусть и противоречивые) его дух и сознание.

Зафиксированных письменно религиозных принципов башкирского тенгрианства нет, однако они реконструируются путем комплексного изучения эпического, обрядового, паремического фольклорных материалов.

Основная определяющая формула Тэнгри: «Ты – есть, ты – един, нет тебе подобного, нет равного. Ты не рожаешь и не рождаешься, Тебя нет нигде, ты везде» является традиционной почти для всех этнических групп башкир.

В фольклорной памяти Аллах и Тэнгри сейчас соединены в осознание одного единого Бога. «Тәңре менән Алла икеҫе бер алар. Икеҫенә лә өндәшәбеҙ, ялбарабыҙ…» (Тенгри и Аллах одни и те же божества. Мы обращаемся к ним обоим, просим у них…) [13]. Обнаруживаются также  отголоски полетеизма: понятия «эйәләр», «инәләр», «һаҡсылар» — «духи», «матери», «хранители» трансформируясь, приобретают идейные параллели с тэнгри – «божествами-покровителями воды, огня, скотины» или с домашними божествами, т.е. с теми, кто ниже статусом небесного Тенгри. Ислам полностью не отвергает, а скорее разумно корректирует применяемые близкие по сути учения тенгрианства. Великое учение почитания духа человека, природы и ее сил, потеряв языческую символику, в исламской религии приобретает интеллектуальность, опосредованность, традиционность. В поклонениях многим сферам, замечательным местам, горам, деревьям и т.п. действует не символика язычества, а мотив  признания творений великого и единого Аллаха. Несмотря на запреты служителей исламского культа, в памяти народа до сих пор живы мифы о семи слоях земли и семи слоях неба … («семь слоев земли, семь слоев неба есть. Отец наш – Адам, а Мать – Хава, землю Матерью, а Небо – Отцом называем. Он ведь семена спускает на Землю…» [14] Таким образом, Небу-Отцу, т.е. небесному Божеству-тэнгри конкретно придается биологическое мужское начало, обозначив дождь, снег «его семенами». Можем полагать, что сознание башкир до принятия ислама уже было готово к единобожию, имело монотеистические принципы.

Бог Tin требует человеческих жертвоприношений, которые совершались раз в год [15]. Облик, свойства бога Tin обозначены в этрусских письменах: бесконечно милостивый, сокрыт во Вселенной, живет, удаляясь от земных сфер, может быть в образе человека с прекрасным лицом, дарует удачу, летает, сидя на волшебной колеснице [16]. Интересно, что аналогичный образ Тэнгри сохраняется в фольклорной памяти башкир до сих пор. Тэнгри предстает в звуковом, действенном и цветовом восприятии. Гром и его раскаты  представляются, как божество Тэнгри по небу с грохотом в золотой арбе катит воду и льет на землю дожди (Учалинский, Миякинский, Альшеевский, Зилаирский р-ны, Пермский, Самарский области). Ударный инструмент башкир дөнгөр применялся баҡсы (шаман). Дунгер означает гул, гудение, гудеть, издавать глухой звук [17]. Видимо, вот этот звук гудения также соотносим с образом верховного Бога.

Мотив человека-тенгри в облике Урала был обозначен в  одноименном эпосе башкир. Фольклоризован также облик, сущность Тэнгри: «У Тэнгри нет портрета, нет качества, нет места жизни. Он есть и он один! Он не рождается и не рожает. Он у нас на языке, в душе» [18]. Примечательно, что таковое описание относится и к Аллаху. Но если Аллах – Божество Неба и Божество Земли (Коран Кэрим, сура Эд-Духа, 43-ий аят (84 сура), то в фольклорном сознании Тэнгри – верховное божество на небе, а на земле существуют статусом ниже тэнгри – хозяева или «души» деревьев, огня, воды, человека и т.д.

Тенгри человека в человеческом обличии подразумевается в образе Урала в одноименном эпосе башкир (тенгри всех сфер в башкирской мифологии представляются в образе и подобии от материнской стихии). Проецируется исключительность, могущество влияния и предназначенность для новой Миссии: Урал – демиург  ( в добре создает мир, находит необходимость взаимосвязей Жизни и Смерти), Урал – верный законам предков (отца) сын (отказывается нарушить запрет отца пить кровь), Урал – представитель эпохально нового разумного человека Homo sapiens. Он выделяется из общества человекозверей, живших только охотой (первый закон выживания в Природе), инстинктами и опытом приобретения навыков у своих  помощников-зверей. В эпосе отец Урала дает уроки охоты сыновьям: “На оленя вскочите – чтобы ездить верхом научиться! На скворешную стаю сокола запустите!” (19); в пищу  употреблялось мясо сырое, огня еще люди не знают, а для ответа на решающий вопрос о силе Смерти или Жизни призывается совет зверей, птиц и озвучивается их “язык”, “мысль” в разговоре с людьми. Урал представляется как – архетип человека, как прообраз Вечной Жизни, идет на поиски Смерти, утверждает себя в Добре и совершенствуется как головной разумный человек – Тенгри Человека.

Прачеловек (троглодит) как биологически слабое существо, не мог конкурировать со многими животными  в добыче пищи (20), первобытное стадо, как отражено в эпосе, живет инстинктами, а не разумом. Как видим, мотивы симбиоза пралюдей и животных (21) довольно рельефно отражены в эпосе “Урал-батыр”. Хотя эта теория имеет свои недостатки (22), в башкирском эпическом материале мы располагаем архетипическим фондом достоверностей, позволяющих полагать, что разумному человеку небесно-водного происхождения (23) на земле необходимы были приобретения у зверей инстинктов выживания, что отразилось в облике, мотивах поведения “дитя Природы” – башкира.

Тенгрианская сущность Урала проявляется еще и в том, что он, женившись на дочери Солнца и царя птиц Самрау, приобретает качества полубога, соединяет в себе начала и земли и неба; провозглашает идеологию Добра, становится родоначальником новых людей (сыновей) в облике чистых и могучих рек – метафор созидательных Мыслей (Идель, Нугуш, Хакмар и Яик). Утверждение тенгри человека в лице Урала происходит и через сомнение змей (самых мудрых существ в мифическом сознании) и во время мифической победы разумного человека над четырьмя злостными богатырями и быком Катила (24) и через признание общества рабов, спасенных Уралом (Назвали бы Тенгри, но ты человек! Как же тебя величать? ( 25).

Таким образом, в главном эпосе башкир издревле проецируется мысль-принцип “Человек есть мера всех вещей” (Протагор 491 г. – V в. до н.э.) не опосредованно, а более конкретно. Пралюди в эпосе считали, что, “Всему смерть – они” (24, с. 28), “нет смерти, побеждающей Человека” (24, с. 30), “Всем, у кого кончен срок – мы, люди есть и Смерть” (24, с. 32). В эпическом осмыслении мы получаем образ Тенгри человека. Наши воззрения подтверждаются в индогерманской этимологии древнебашкордского имени Урал. С.Галлямов на основе сравнения языков (санскрит. Vir – “мужчина-человек”; нем. и англ.  Alt– old – пожилой, древний), указывает на динамику развития слов (wold-welt –“мир”, “Вселенная”) в этимологическое семантическое единство: «древнейший мир», и заключает: “что этимологически и семантически точно соответствует древнебашкирскому слову Урал, то есть – Древнейший Человек (из которого произошел весь мир) (26).

Таким образом, Урал – прачеловек,  разумный родоначальник новых людей,  декларирующий идеологию всесильного Добра – но не сверхчеловек. Вся сила его в провозглашении вечно живущей и способной творить чудеса  идеологии Любви и Доброты.

12 божеств тэнгри, некогда зафиксированные Ибн-Фадланом, в фольклорном сохңзнании трансформируются в понятия  «души», «хозяева», «защитники», «корень рода», «коренной народ». «У дерева есть повелитель-тэнгри, и у огня есть – повелитель – тэнгри, и у ветра есть» [27].

Самое интересное еще и то, что и у Аллаха есть Тэнгри (Алланың да Тәңреһе бар) [28]! В таком осмыслении, по-видимому, проецируются значения: «статус», «гармоничный эквивалент», «защита», «вера, свобода», «сила», при наличии которых сущность обладает могучим влиянием и наличием великой созидательной силы. Осознание высшей покровительствующей силы и обозначенность ее словом Тэнгри позволяет порой делать людям концептуально прозорливые выводы относительно судьбы народа: «Башҡортостан тәңреһе бар. Беҙ тәңреле халыҡ. Шуға бирешмәйбеҙ әле» — «Есть тенгри у башкир. Мы народ, у которого есть Тэнгри. Поэтому до сих пор не сдаемся». В понятие Тэнгри в данном случае вкладывается семантика устойчивости, особенной значимости народа, у кого есть сила свободного Духа, чести и такой покровитель как Тэнгри! В утверждении, записанном мной в 2003 г. от Файзуллина Галимьяна (1923 г.р.) в дер. Старо-Степяшево Альшеевского района, очень выразительно сохранена идея Тэнгри не только как божества. Тэнгри здесь как благо, сверхъестественная сила, покровитель целого народа, а также знак причастности к особой силе, предназначенности к доброй миссии. Семантическая параллель прослеживается в приговоре «Если у собаки есть хозяин, то у волка есть тэнгри». Сосимволичны  рунические надписи, высеченные на Орхон-Енисейских надгробиях VI-VIII веков. В частности, в тексте говорится: Наверху тэнгри тюрков сказал; святая тюркская земля-вода, тюркский народ пусть не исчезнет, сказал тюркский народ — да пусть он будет, сказал [29]. Тэнгри здесь фиксируется и как повелитель, и как покровитель-защитник тюркского народа, а также и обозначены его духовная и  этническая соотнесенность: «тэнгри тюрков».

Тэнгри причастен к волевой, осмысленной жизни. Он организует ритм, порядок, благословляет и придает силы. Обращение к нему, как и к Аллаху – залог успешной работы. Единое  называние Божества Худай, Аллах, Тэнгри ни в коей мере не противопоставляет, а создает целостное понятие Бога (если с почитанием и с любовью обратиться «Аллах – Тэнгри тагаля» – то Тэнгри помогает, ведь такое обращение – это же возвеличивание). О Аллах – Тэнгри, Тебе вручаю судьбу, О Худай, – мы так говорим» [30]. В трех названиях верховного божества семантично синкретное понимание высшей духовной покровительствующей силы.

В фольклорном сознании иргизо-камеликских башкир, Тэнгри — создатель, покровитель, исполнитель желаний, милосердный спаситель, учитель Духа: «О, Аллах, Повелитель! О, Тэнгри Великий! Я созданный тобой человек! Чистоты помыслов не лишай; Данному тобой телу сам здоровья дай! Светлого лика не отнимай! Кто надеется – доведи его до желанного; Кто намерился – дай ему возможности (сделать); О, тэнгри великий! Дай то, что прошу» [31].

В современном народном знании Тэнгри – уже не языческий бог, а главный верховный бог Неба, у которого раньше просили погоду, благополучие, пищу. Он становится нравственным опекуном, правителем духовных ценностей и канонов, к которым стремится человек. В молениях ныне появляется духовно-психологический компонент, где центром, ориентиром являются Тэнгри, Раббы, Алла, Худай, синкретно соединяющие одно единое божество духа, судьбы, благополучия всей жизни во Вселенной. Примечательно, что у иргизо-камеликских башкир, что в регионе, где приверженность к исламскому учению и его канонам обнаруживает заметную устойчивость, традиционность, — и там зачастую вместо «Аллах» говорят Тэнгри. «Тэнгри» — имя Худая. Мы обращаемся к нему, но вот казахи чаще говорят о нем! — сообщает 75-летняя Шаркия Нигматуллина из деревни Кузябай Саратовской области. «Тэнгри в человеке самом бывает. Нужно заботиться о соседе. «Право соседа – право Тэнгри», «правоценность йола -  правоценность и величие Тэнгри» – говорили мы, нужно обязательно испечь пресный хлеб и раз в год угостить соседа. Вот это будет по божески» [32]. Духовность, человеколюбие, человечность, доброта души и тела сверяется через отношение к Тэнгри. «Тэнгри — это вся благочестивость, доброта, которая есть в душе и в теле твоем. Тэнгри – это самое главное слово»). «Худай – это и Тэнгри. Аллах имеет своего Тэнгри, человек имеет своего Тэнгри» [33].

Таким образом, потребность веры и все более интенсивно коренящееся нематериальное осмысление мира в современном сознании людей цепко удерживает свои образы о Праве и защищенности.

Тэнгри до сих пор дифференцируется на Верховного (небесного) и на меньших по статусу: т.е. правящих земными, водными, подземными сферами божеств. Традиционно устойчивая семантика «духа» «хозяина» и «защитника» передается словом тэнгри и называются имена: Тэнгри земли – Кутдус, Тэнгри Воды – Мать воды – «Хыурый» и т.д. Некогда управляющее сознанием людей божество Тенгис (девичье тело – гипотетически) трансформируется в тенгри воды как «хозяйки» воды.

Родная природа, ее богаства до сих пор в сознании башкир воспринимаются «живыми», а любое своевольное действо (законы, акты) воспринимается как хула и оскорбление духа Тэнгри и духа самого народа: говорят не «Алла земли», «Алла воды», а тэнгри Земли, тэнгри Воды. «Нельзя обижать тэнгри Земли, продавать тем, кто не заботится о ней… Мы сейчас слышим, как плачет Ер-земля. В поле выйдешь рано утром или вечером на закате – ее всхлип слышишь…» [34]

Таким образом, фольклористический и историко-этнографический анализ непосредственно относящихся к культу Тэнгри заговорно-заклинательного репертуара, а также представлений, верований на основе конкретных примеров позволяет осветить мировоззренческий, вербальный, отчасти мелосный, а также социальный аспекты башкирского культа тэнгри, его обрядовые компоненты, символику, функции, сферу влияния в прошлом и в современнсти.

Фольклорный материал, впервые вводимый нами в научный оборот*, представляет собой живое свидетельство об идеях, форме, функциях бога Тэнгри, столь долго господствующем в сознании и мире башкир. Комплексное изучение материалов, собранных по целенаправленному опросу, позволяет осветить древний мировоззренческий пласт в его историко-генетической, национальной специфике и динамике во Времени.

Становясь методом и учением нормирования поступков, эмоций, а хаоса в миропорядок, культ Тэнгри стал одним из принципов организации основ государственной иерархии и гармонизации отношений человека (башкира) с обществом, человека с природой и с народами. Разрешились противоречия между мирской и сакральными сферами: совершенствовались нормы поклонения, поведения, благословения, глубокого почитания природы и учения на ее законах, контролировалось соблюдение обрядов, обычаев на уровне законов, а также обозначились принципы жизневедения тюрков, совершенствовались знания о категориях прав, запретов, а также ритмов, звуков, действ, меры и т.д.

Тенгрианство проявилось как созидательное, сплачивающее этнос учение. Двенадцать или более божеств, обнаруживаемые в башкирском архаическом прошлом, ни в коей мере не имеют символику языческого варварства, примитивизма традиций или хаотичности, скорее проецируют акцент народного сознания на значительном, ведущем к гармонизации всего — это признание законов и норм сфер живой воды, живой Матери – земли, живого огня, прав Чести, Человека и т.д. Верование в Тэнгри наложило отпечаток на психологические, общественно-политические, культурные, демократические взгляды башкир, обеспечило стойкость его духа, т.к. оно предполагало волевой принцип – принцип наличия у каждого человека своего тэнгри, свободного поступать по воле и одновременно обязанного следовать определенным нормам и обрядам.

На наш взгляд, культ Тэнгри и природопоклонческие нормы формировали и совершенствовали еще и национальное экологическое сознание и демократизм Духа человека Урала.

Определяя специфику и пути развития духовности народа на современном этапе, следует учитывать эту опорную, стержневую идею психологии и менталитета башкирского народа, осознающего свою миссию в гармонизации жизни не столько своей, сколько жизни, отношений народов. Устойчивость в фольклорной памяти народа не только идей поклонения природе, ее стихиям, но и словесных формул – обращений к Тэнгри, на наш взгляд, серьезный фактор, требующий учета в использования в программировании линии жизни этноса. Слияние религиозно-исламских и тенгрианских принципов в сознании людей предполагает лишь усиление, укрепление позиций и многократное совершенствование ценностных ориентаций индивида на современном этапе.

Использованная литература:

1. Аджиев М. Кипчаки. М., 1999; Материалы научной конференции в рамках празднования 1300 – летия эпоса «Китаби дэдэ Коркут. – Баку. 2000 г.; Юсупов Р.М. Башкирское общество: внутренняя организация и структура // Башкиры. 2002 г. с. 172-175.

2. Материалы… Баку, 2000 г. с. 25.

3. Латыпов Ф.Р. Исследование этрусского и минойского языков на основе фоноэволюционной пратюркской гипотезы и комбинаторско-частотных методов – Уфа, Китап. 1999, с.58.

4. Нефедов Ф.Д. Ушкуль // Башкирия в русской литературе.  Сост., авт. вступ. ст. М. Рахимкулов. 1990, с.131.

5. Ковалевский А.И. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на  Волгу  в 921-922 г. – Харьков, 1956, с. 131-132.

6. Инан А. Шаманизм тарихта һәм бөгөн. – Өфө, 1998, 144 б.

7. Гадланов Г.Р. Относительно «Тэнгри» – божества тюрко-монголов (По культовым текстам) // Тюркология – 88, Фрунзе: Илем, 1988, с. 551-552.

8. Валеев Д.Ж. Төркиҙәрҙең боронғо дине хаҡында оло хеҙмәт // Тюркология накануне ХХI века. – Уфа, Гилем, 2005, с. 261-262.

9. Галлямов С.А. Башкордская философия. Этика. – Уфа, 2005, с.9.

10. Аджиев М. Полынь половецкого поля. – М. 1984. С.220.

11. Потапов Л.Н. Умай – божество древних тюрков в свете этнографических данных // Тюркологический сборник. М., 1972. С.270-271.

12. Инан А. Указ. ист., с. 140.

13. Записано в 2003 г. от Рабиги Хуснулловны Каримовой (1917 г.) в дер. Балғажы Альшеевского района РБ.

14. Записано в 2003 г. от З.Т. Гайсиной (1935 г.р.) в дер Маянган Альшеевского района РБ.

15. Латыпов Ф.Р. Указ. ист., с.59.

16. Там же, с.59.

17. Большой академический монгольско-русский словарь. – Т.2. М., 2001, с.87-88.

18. Записано от З.Т. Гайсиной в дер. Маянган Альшеевского р-на.

19. Башҡорт халыҡ  ижады. ЭПОС. III том. – Төҙ. Ә.Сөләймәнов, коммент. Ә.Сөләймәнов, М.Сәғитов, һүҙ ахыры Р.Рәжәпов, – 1998, 29 бит.

20. Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии). – М., 1974.

21. Вильчек В.М. Прощание с Марксом (Алгоритмы истории). – М., 1993, с. 11-54.

22. Михайлов Ф.Т. Homo sapiens: культура и натура его бытия // От философии жизни к философии культуры: СБ. татей. Под ред. В.П.Визгина. – СПб, 2001, с. 107-136.

23. Султангареева Р.А. Концепция возникновения человека: реалии в фолькорном сознании // Урал-Алтай: Через века в будущее: Матер. Всерос. науч. конф. – Уфа, 2005, с. 317-328.

24. Башкирское народное творчество. Эпос. III т. авт. Вступ. Ст и коммент. А.Сулейманов, М.Сагитов, Р.Раджапов. – Уфа: Китап, с. 50-63

25.Там же.

26. Галлямов С.А. Башкирская философия. Этика. – Уфа, 2005, с. 82.

27. Записано в 2005 г. от Хадии Харрасовой (1923 г.р.) в дер. Кыпсак Самарской области.

28. Записано в 2003 г. р. М.А. Юламанова (1925 г.р.) в с. Матрай Зилаирского района в 1999 г.; в 1999 г. от Х. Байбулдина (1940 г.р.) в дер. Саитбаттал Гафурийского района;

29. Стеблева И.В. Поэтика древне-тюркской литературы и ее трансформация в раннеклассический период. – М., 1976, с.76.

30. Записано автором в 2005 г. от Гульсины Аминевой в дер. Югамаш Янаульского района.

31. Записано в 2005 г. от В.А. Саляховой (1926 г.) в дер. Эткеня Янаульского района.

32. Записано в 2005 г. от Б.М. Гафаровой (1921 г.) в дер. Кучимбет Саратовской области.

33. Записано в 2005 г. от К.Ш. Валеевой (1933 г.р.) в дер. Первомайск Самарской области.

34. Записано в 2006 году от участниц фольклорного коллектива «Ҡош юлы» (Хайбуллинский р-н, с. Акъяр). * Наиболее полный репертуар обращений к Тэнгри см. в Приложении  моей монографии “Жизнь человека в обряде”. Гилем, 2006; в журнале “Ватандаш”, 2006, № 2.

Актолкын Кулсариева,

КазНУ им. Аль-Фараби

(Алматы, Казахстан)

Место тенгрианства в традиционной казахской культуре

Что такое культурное наследие?  Для обыденного сознания оно ассоциируется запасниками спецхранов, музеев и т.д. Существует много определений понятия «культурное наследие», так как сам термин «культура» полисемантичен, всеохватывающ. Поэтому под культурное наследие подподает большой срез жизни человечества – музыкальный, изобразительный, архитектурный, устно-поэтический, письменно-литературный, философский и другие. Бывший премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю заявил, что использование этническими китайцами китайского языка благоприятствует сохранению драгоценного культурного наследия. И он прав, поскольку главная культурообразующая ценность и есть язык народа. Мы бы добавили, что национальный язык сам по себе является культурным наследием, тем более, в условиях глобализации.

Действительно, прежде всего, культурное наследие – это память, а язык – социальная память человечества. Обществу, культуре необходимо хранить социально значимую информацию в любом виде, в любом носителе. Исторический путь, пройденный народом откладывается в его социальной памяти и формирует традиционные установки его культуры. История любой культуры есть история памяти, противоборствующей безжалостной силе – силе всепоглощающего времени. Цивилизованность любого государства, по-моему, должна определяться помимо всего и его бережным отношением к собственному прошлому, к национальному языку, одним словом, к культурному наследию.

С приобретением независимости Казахстана наконец пришла пора возрождения историко-культурной памяти. Проблемы возрождения культурного наследия тесно связаны с духовным бытием самого народа, затрагивает его смысложизненные аспекты. Прошлое ведь не то, что прошло и не вернется и будущее вовсе не то, что ожидает нас потом, они вплетены в наше настоящее. Поэтому мы должны тщательно анализировать свой язык, тексты, созданные на этом языке, которые хранят множество информации о нашем культурном прошлом, о наших прежних вероучениях и т.д.

В основании казахской культуры лежит одна из древнейших практик человеческого бытия — кочевничество (номадизм) и одна из первых монотеистических религиозных интенции человечества – Тенгрианство, или Тенгризм (термин, введенный французским исследователем Жаном Полем Ру).

Тенгрианство как вероучение, как духовная традиция и как открытая мировоззренческая ориентация сильно повлияло на культуру, а стало быть, и на язык казахов. В данной статье ставится задача показать влияние тенгрианства на формирование концептосферы казахской культуры.

До сих пор остается спорным статус тенгрианства как религии и сама этимология термина «Тенгри». Несмотря на это, часть исследователей пришли к выводу, что тенгрианство – вероучение, принявшее форму законченной концепции с онтологией (учение о едином божестве), космологией (концепция трех миров с возможностями взаимного общения), мифологией и демонологией (различение духов-предков от духов природы) к XII-XIII вв. /1, с.8 /. Мы тоже присоединяемся к ним. Понятно, что первоначально тенгрианство (или тенгризм) было не столько религией, сколько совокупностью древнейших космологических идей и мифологических представлений. В качестве религиозной концепции, как справедливо полагает немецкий ученый Г. Дёрфер, тенгрианство оформляется позже, когда, оно в своем развитии эволюционирует от тотемизма и шаманизма к идее единобожия, монотеизма.

Как упомянули выше, в понимании сущности тенгрианства, впрочем, как и в понимании самого концепта «Тенгри», согласия среди ученых пока не сложилось. Тенгри сближают с хуннуским Ченли, существуют и более широкие параллели с китайским Тянь, шумерским Дингир. И надо сказать, что все вышеприведенные слова переводятся как «небо» /2, с. 500/. То, что слово «Тенгри» в транскрибированной форме как «Дингир» встречается и в шумерском названии неба и верховного божества свидетельствует о древности термина «Тенгри». Само понятие поддается смысловому переводу и имеет несколько близких значений. «Тенгри» (алтайский «тенгри», «тенгери»; тюркский и казахский «танири»; хакасский «тигир», «тер»; чувашский «тура»; якутский «тангара»; балкаро-карачаевский «тейри»; кумыкский «тенгири», «тенгир»)  может означать и небо, видимую часть мироздания, и  бога, божество, и повелителя, господина, хозяина /3/.  Но действительная этимология слова еще во многом остается неразгаданной.

В. Гумбольдт писал: «Изучение языка не заключает в себе конечной цели, а вместе со всеми прочими областями служит высшей и общей цели познания человечеством самого себя и своего отношения ко всему видимому и скрытому вокруг себя» /4, с. 119/. Язык является  механизмом, способствующим кодированию и трансляции культуры.

Наше миропонимание частично находится в плену у языковой картины мира. Языковая картина мира изначально создается мифологемами, важными персонажами и ситуациями, взятыми из народной мифологии. По сути это образно-метафоричные слова, несущими большую коннотативную нагрузку. Каждый конкретный язык заключает в себе множество таких национальных, самобытно окрашенных понятий, которые определют мировоззрение носителей данного языка. Мифологема – то, что забыто человеком, но сохранено в сокровенных глубинах слова и сознания. Из этих мифологем затем вырастают культурные концепты, т.е. понятия, несущие важную для того или иного культурного сообщества информацию своебразным, особенным образом. В большинстве случаев культурные концепты составляют основу лакунарных понятий того или иного национального языка.

Тексты, как форма проявления культуры, содержат много информации о прежних, забытых предпочтениях, ценностях. О тенгрианстве как о государственной надплеменной религии Тюркского каганата писали в маньчжурских и китайских летописях, в арабо-иранских источниках. В пользу этого говорят и те, к сожалению, немногочисленные письменные источники – фрагменты древнетюркских рунических и согдоязычных памятников VI-X вв.

В культурной концептосфере казахов  очень часто и много встречаются слова и словосочетания, которые содержат в себе мифологему «Танир». В просторечии Танир до сегодняшнего дня казахами используется как синоним арабского «аллаха» и персидского «кудая». Казах вместо «Един Аллах!» произносил «Бир Танир!». Казахская речь до сих пор изобилует такими ярко эмоционально окрашенными словосочетаниями, как «Танир жарылкасын!» – «Да благословит тебя Танир!», «Кок соккыр» – «Да покарает тебя небо!», перформативами «Танир атымен уаде етемин» – «Клянусь именем Танир», «Танир сыйлагыр» – «Да одарит тебя Танир», «Танир жар болсын!» – «Пусть Танир будет сторонником, помощником тебе!», пословицами «Иттин иеси болса, боринин Танири бар» – «Если у собаки есть защитник-хозяин, то у волка – Танири», именами «Танирберген» – «Данный, подаренный Тенгри», «Танирбек», «Таниржан» и т.д. Из всего этого отчетливо видно культурная маркированность «Танир», его вовлеченность в традиционный национальный тип дискурса.

Тенгри в казахском традиционном синкретическом мировоззрении рассматривается как суть всей действительности. Тенгри –  субстанция – то, что является всем и причиной всего. Тенгри – трансцендентный мир бытия, инобытие бытия считает казахский ученый С. Акатай /5, с. 61/. А известный философ Гарифолла Есим связывает Тенгри с еще одним важным концептом казахской (тюркской) культуры «кутом»: «Тюрки считали появление человека на земле добром (кут). Тогда добро означает — существование человека на земле. У тюрков дающий добро — Тенгри» /6, с. 75/ . Традиционное поздравление казахов:  «Кутты болсын!» – «Пусть придет с добром!» также отсылает нас к мифологеме Тенгри как приносящего кут, добро.

Для казахов Тенгри растворен во всем, он гилозоичен. Может быть, поэтому для проведения обрядов, ритуалов казахам не требовалось специально отведенного, приспособленного для молебен сакрального места. Абсолютно все пространство под небом может быть годным для отправления ритуальных служб. Небезынтересно в этой связи отметить, что М. Кашгари /7, с.210 / обратил внимание на то, что тюрки называют высокую гору, высокое дерево именем Тенгри. Местом коллективных молений, жертвоприношений  тенгрианцев могло быть, например, место одиноко растущего многоствольного дерева — Байтерек  (в связи с этим примечателен тот факт, что символом новой столицы Республики Казахстан – Астаны стал именно Байтерек), Танири-терек, Жалгыз-терек, а также  священные горы (один из пиков Заилийского Алатау так и называется «Хан Танири» – "Хан, царь Тенгри "), священные пещеры. По сей день на обширных территориях Казахстана везде можно встретить обвешанного белыми лоскутами ткани (своебразный дань почитания, знак святости) одинокое дерево, дерево, растущее у источника, у входа в пещеру и т.д. Надо сказать, что и ныне эти места столь же почитаемы и посещаемы народом, как и мечеть.

Казахи, так же, как и все тюрки, верят в то, что кроме физического питания тела, необходимо питать и душу. Одним из важных источников энергии души для казаха является дух предков. Традиция почитания духа предков — Аруах обязывала казахов знать свою родословную до седьмого поколения. Каждый мужчина понимает, что и его поступки будут также оценивать семь будущих поколений. Считается, в том месте, где жил и творил свои добрые дела достойный почитания человек, там и после его смерти дух его может оказывать защиту своим сородичам. В тенгиранстве ложь и предательство, отступление от клятвы воспринимается как оскорбление вездесущных духов, естества, следовательно, самого Тенгри. Поэтому, вера в Тенгри, в духов предков (Аруах) устремляет казахов на достойные дела при жизни.

Использованная литература:

1.                  Безертинов Р.Н. Тенгрианство – религия тюрков и монголов. Набережные Челны, 2000.

2.                  Мифы народов мира. Энциклопедия в 2-х т. М., 2000

3.                  См.: Древнетюркский словарь. Л., 1969.

4.                  Гумбольдт В. Избранные статьи по языкознанию. – М., 1984.

5.                  Сабетказы Акатай. Древние культы и традиционная культура казахского народа. Алматы, 2001.

6.                  Есим Гарифолла. Хаким Абай. Алматы, 1995.

7.                  М. Кашгари. Турик создиги. Алматы, 1997.