Главная » Статьи

«Архитектура собирает, лечит, излучает, работает»

3 мая 2014 Просмотров 837

IMG_0910Выступление руководителя архитектурного бюро ELDANA, академика Международной Академии архитектуры стран Востока Бека Ибраева на презентации выбивалось из общего ряда. Было видно, что сам Бек Ануарбекович, понимая особенность и специфику своей архитектуры, не слишком старался поразить и впечатлить собравшихся своими проектами. Возможно, потому что его проекты и объекты – это больше, чем здания, сооружения и комплексы. Вместить в 10-15 минутную презентацию всю философию подобной архитектуры вряд ли удастся. Поэтому мы поинтересовались у Бека Ибраева об его системе после семинара.

 — Бек Ануарбекович, как Вы приняли решение участвовать в конкурсе?

— К нам в Казахстан приехала Лена (Л.В.Федорова, директор ПК«ЗО») и предложила участвовать в конкурсе. После этого мы открыли сайт, узнали о проекте и решили участвовать.

— В своем мотивационном письме Вы писали об устройстве, которое устанавливаете в проектируемых комплексах. Расскажите об этом.

— Это не совсем устройство. Вся древняя архитектура была построена по особой системе. Поэтому в таких местах человек себя хорошо чувствовал. А есть еще такие места, в которых он видел души умерших предков, впадал в совершенно другое состояние — это то, что называется шаманством. Раньше всем людям это было доступно, сейчас мы очень огрубели. В Казахстане огромное количество таких объектов построено. Башня молчания, пирамиды, храмы…

— Вы уже видите свой проект «Земли Олонхо»?

— Когда говорят, что с одной стороны будем строить театр, с другой бизнес-центр… Это знаете, мне не очень понятно. Архитектура — такая вещь, которая собирает, лечит, излучает, работает. Вы обратили внимание, что в старой Москве и Париже торчат готические соборы со шпилями, а в Бухаре и Хиве — минареты. Эта такая система — есть вертикали, которые отсасывают напряжение. Поэтому в средневековых городах так легко дышится, человек там отдыхает. Потоки, идущие из земли, напряжение людей — все это излучение отсасывает средневековая архитектура.

Сегодня мы пытаемся создавать подобное. Это такая превентивная мера. Но массово таких вещей нет. Куда дальше двигаться, дальше что делать? Неизвестно.

— Физически, материалистически это как объясняется?

— Самое страшное, что все это захватили секретные лаборатории. Психотрон есть такая вещь. Там все изучается для военных целей, для воздействия на толпу. А должна быть система в архитектуре, которая оздоровляет. Не случайно на все эти пирамиды, храмы тратились огромные деньги. Люди понимали, что когда весь народ пять раз в день молится, всем хорошо становится.

— Вы считаете, что этого не хватает современному человеку?

— Атеистическое мышление отрицает все. Я знаю, что открытия совершались внезапным озарением. Любое открытие: от философского до строения космоса. Исследование — вещь правильная, оно суммирует все и получается третья правильная вещь. Но принципиально новый шаг можно сделать только с помощью интуиции, которая всем управляет. Это уже другой мир, и этот мир помогал выживать нашим предкам. Вы думаете, просто так Чингисхан побеждал десятикратно превосходящих его противников. В те времена у кочевников была боевая магия. На холме сидел каган, просил, плакал всю ночь, а вокруг сидели его люди. У нас в Казахстане сохранилась башня, на которой Чингисхан медитировал. Это было в наших традициях. Я считаю, что Центр Олонхо, который здесь будет построен, нужно сделать по такой системе. В Индии же построили город Ауровиль.

— Вы предлагаете построить такой центр в комплексе или же весь комплекс может быть выдержан в такой системе?

— Главный центр комплекса. Ваш министр культуры устраивает в Театре олонхо обряды, танцы, и появляется мощная энергия. Очень хорошая энергия, которая потом идет по всему городу, успокаивает, таланты отбирает... Архитектура должна быть такой, а не чисто рационалистической. Это, честно говоря, плебейский путь.

— Купольная архитектура может оказывать такое воздействие?

— Если взять готический собор, то там в плане крест, по центру находится конический купол – шатер. В центре стоит купель в виде вашего чорона, где купают детей во время крещения, а под ним колодец с изображением черной девы – девы того света или Девы Марии. У нас в Туркестане стоит храм, где тоже в плане крестообразный зал, купол, а под ним сделан лицевой потолок в виде конуса, отверстие в потолке, и в центре стоит огромный котел. Он сделан из семи сплавов, диаметром шесть метров, по периметру сорок женских сосков, а под ним колодец. Конструкция такая же, как в готическом соборе. Францисканские мастера строили аппарат для заряжения воды. Ребенок, которого опускали в холодную воду, не болел и не умирал. Люди пили эту воду, лечились. Это не может быть обманом, если тысячи лет повторяется.

Об этих архитектурных делах и секретах все забыли или сознательно не давали знать. Здесь надо сделать это первый раз, потому что вы тоже молодой народ, который попер наверх и вам надо проявить себя. Я больше всего боюсь, что пойдет волна вторичных построек, которые уже построены в Западной Европе. Там пирамида — здесь пирамида, там стеклянное здание — здесь стеклянное здание.

— Вы имеете в виду форму или содержание?

— Содержания нет, один функционализм. Чтобы были квадратные метры, было хорошее освещение… Это действительно комфорт. Я не отрицаю. Средневековое европейцы все отстроили. А вот здесь вы играете сейчас (на сцене Саха театра идет спектакль-олонхо — Е.Я.). У нас тоже начинали с этого, а потом все превратилось в декорацию. Тоже выступали с домбрами, танцевали в костюмах с золотыми украшениями. Но сейчас что-то декоративное стало. Если положено, то оно работает.

— Что Вы ожидали от поездки?

— Честно говоря, ожидал, что вот приеду – вы низкий поклон западным архитекторам сделаете. Потом отберете из них тройку, и они построят вам что-то похожее на центр Помпиду или какой-нибудь центр в Лондоне. Вы будете довольны, будете водить туда школьников на экскурсии и говорить, что это новая якутская архитектура. Но она всегда будет провинциальная архитектура по сравнению с Европой, Японией.

— Вторичная?

— Да, Пекин тоже вторичен, хотя все суперновое построили. Но все понимают, что это Европа им прислала. Поэтому надо идти сейчас на вызов или вы пропадете.

— А если нас не поймет народ?

— Я вам притчу приведу суфийскую. В Казахстане у нас в большей степени суфизм, который от тенгрианства мало отличается. Притча о слоне, которого темной ночью привели в деревню и заперли в сарае. Вся деревня всполошилась – кого привели. Нашлись четверо смельчаков, которые зашли в сарай. Один хобот потрогал, второй — ногу, третий — живот, четвертый отщепнул кусок кожи. Когда у этих смельчаков спросили, что такое слон? Один сказал, что это змея без костей. Второй, что это столб, третий начал говорить о кожаном мешке, наполненном жидкостью. Вмешался четвертый утверждая, что слон – это хвост от осла.

Они все переругались, и на этом притча кончилась. Ученик теперь должен раскрыть суть этой штуки. Во-первых, все четверо, которые потрогали, взяли какие-то анализы, все говорят правду. Но слона нет. Четыре правды не есть знание. Тот, кто озарен, тот увидит слона. Для этого надо лампу зажечь или свечку. Много маленьких правд — не есть знание. Если мы распилим кусочек дерева, проделаем анализы с составом — мы не узнаем, как это дерево растет, плодоносит. Пусть миллионы ученых занимаются логистическими построениями, знания не будет. Знания будут только у озаренного, который без анализов сразу поймет. Но он один, а эти четверо проголосуют и могут победить. Поэтому количество не играет роли, это ответ на ваш вопрос. Мир так устроен, искусство так устроено.

— У каждого своя правда…

— Миллионам не дается правда. Одному готовому дается. Ван Гог один писал, размазывая краски по холсту руками. Картины его никто не покупал, он умер от голода, его проститутки кормили из жалости. Умер не признанный, а потом вся Франция заговорила о нем и эти тысячи академиков, которые красиво и умно писали. Мы ни одного из них не знаем. Мы знаем только Ван Гога, его картины самые дорогие. Он один поднял искусство на следующий этап. Он писал так, как считал нужным, как его руку толкал бог. Коперник, Джордано Бруно в озарении делали великие открытия.

Поэтому не подхалимничать толпе надо, а идти вперед и наперекор. Быть Ван Гогами и Коперниками. Кому бог дал идею, естественно он бьется за нее и побеждает.

— Ваши идеи находят поддержку в Казахстане?

— Я никому ничего не говорю, просто строю и все. Например, мемориал Абая поставил так, как считал правильным. Потому что по традиции казахи приходили на могилы великих людей и просили благословления, излечения, помощи. Это называется «туньуу» – ночь проводить. Сначала этого не понимают, но когда уже построено, люди начинают пользоваться, тайком медитировать. Пока такое творчество. Законы такие. Нехорошие.

Западноевропейская культура уже лопнула. Америка, как эстетическая система, тоже ничего не может дать. Уже 20 лет не появляется нового стиля. Это кризис полный. И первый признак кризиса этноса – падение рождаемости. Отрицательная рождаемость у европейских народов, которые создавали эту цивилизацию. Сейчас масса новых народов пошла — Индия, Пакистан, Афганистан, Казахстан, Киргизия, Китай, Бразилия, Мексика. Они будут определять будущее. В том числе и вы.

Создайте Центр Олонхо так, как начинали создавать первые христиане готику. Они даже не знали, что получится и получились великолепные готические соборы.

— Это не будет движением против времени и прогресса?

— Если вы будете просить у бога как положено, то у вас все получится. Я смотрю на ваши хороводы (осуохай) и прочие обряды – правильно идете.

— Приземленный вопрос. Какие впечатления от Якутска?

— Хороший город. Я был первый раз в 1992-м и вижу, что резкий взлет идет. Но у нас президент Назарбаев один раз обмолвился, что «построили Астану, все удивляются. Но вот стоят Бай-Терек и Ханский шатер, а между ними не то Лондон, не то Бангкок, не то Сингапур. Лица нет у города».

Поэтому надо было с самого начала придумать один стиль. А они все кидались в разные стороны. У вас сейчас примерно то же самое. Если вы подражая, пойдете по такому пути, то получится полу-Лондон, полу-Москва. Если даст бог Центр Олонхо создастся как надо, то он задаст тон всему остальному.

В свое время был такой архитектор Кензо Танге, который создал японскую архитектуру. Когда американцы после войны оккупировали Японию, то в первую очередь послали туда своих пасторов. Стали обрабатывать японцев, чтобы те обращались в христианство. Надо было уничтожить духовность японцев — их буддизм и тенгрианство. Когда в голодные и полуразрушенные селения приходили пасторы с деньгами, то японцы молились, как их учили. Так разрушались основы духовности. Начали забываться почитание культа предков, императора, всего того, что у нас есть в тенгрианстве. Японцы с Алтая несут в себе тенгрианство.

— Вы считаете, что дух Японии уничтожен?

— Дальше выросло поколение молодежи, которое носило джинсы, плевало сквозь зубы, играло на гитарах и прочее. Считали, что они передовые. А что может быть японского? Деревянные деревни с соломенными крышами и бумажными стенами? Эти японцы вырастали и презирали свое. Американцы выработали в них комплекс неполноценности и поощряли американский образ жизни. В такой ситуации появился Кензо Танге. Архитектор, который все видел.

Он построил комплекс Хиросимы. Большая площадь, посреди которой находится бассейн, а на ней стоит черная арка. Эта арка вызвала ажиотаж во всем мире. Французский журнал «Современная архитектура» написал, что родился новый гений, который нашел принцип новой архитектуры. Заговорили о чистоте форм…В форме этой арки заложена традиция. Японцы на могилах ставили маленькие домики для душ умерших — «ханива». Эти домики с двускатной крышей и окошком для свечи. Японцы подходили к арке, поклонялись, зажигали свечи и уходили. Понимали, что это «ханива» и никогда не заходили туда, где семь тысяч душ, погибших от бомбардировки. В сознание народа был заброшен сигнал – оказывается, это наше японское…

Затем Танге построил здание, на который его вдохновил один японский замок. Это простая деревянная коробка с традиционной крышей. Танге из бетона соорудил такой дом, имитирующий деревянное строение. Неоштукатуренные бетонные стены выглядят, как дощатые, причем края досок торчат на углах. Этот голый бетон и эти торчащие края он сделал эстетическим принципом, который восхитил мировое архитектурное сообщество. Если это восхищает мир, значит это красиво. И японцы начали изучать свою традиционную архитектуру. Потом пошли его ученики, которые начали воплощать эти принципы в своем творчестве. Кише Курокава сделал дом с вынесенным фасадом. В традиционном японском жилище во время жары можно снять фасад от деревянной стены и вынести во двор. Курокава построил длинный девятиэтажный дом и весь фасад вынес вперед. Это вызвало шок в мире — новый японский прием. И пошли ломаные, кривые, пересекающиеся стены, повороты, все это модно стало.

Но это был этап стилизации, за которой последовала философия. Например, стоят два храма японский и китайский. Возле каждого деревянная колонна – одинаковая система. Но японец обдерет кору с дерева и оставит ствол с остатками сучьев. Это красиво – природа сама создала. А китаец отшлифует, красным цветом покрасит, золотом росписи сделает, лаком покроет. Как может быть красивым само дерево – красивым может быть покрашенное.

Японцы понимали, что естественность природы гораздо важнее. Фактура дерева, покрашенная лаком, это японское влияние. Или цемент – грязный материал, который принято закрыть, заштукатурить, закрасить. Но раз бог дал материал, значит он красив и хорош. Они к цементным стенам сделают пол полированный, чтобы подчеркнуть естественность материала. Понимаете, это психология и философия, которую они принесли с Алтая. Танге написал книгу «This is Japan» и там есть слова о том, что все корни надо искать в Алтае, в алтайском шаманизме.

— Они осознают, что они оттуда?

— Конечно. Корейцы это знают. Меня просто поразило, что у них на центральной улице пять лет висел огромный плакат – Празднование 3000-летия алтайской культуры. В Казахстане есть такой плакат? В Москве есть такой плакат? У вас есть такой плакат?

— Это в Сеуле? Корейцы тоже оттуда?

— Да, в Сеуле. Извините, вы — алтайка, я — алтаец, японец — алтаец и кореец — алтаец. Только кореец плакат повесил на центральной улице. Когда плакат сняли, то оказалось, что это здание генерального штаба США со времен войны с Северной Кореей. Они его потом снесли, а плакат висел, чтобы скрыть здание.

Большинство стараются найти свой путь. А здесь может оказаться, как вам сказать… преклонение, комплекс неполноценности, который в нас уже записан советским строем. Евроаптека, евроремонт, евростандарт. А якутское? Потерпит немножко, пусть дотянется. А могли бы сразу пойти ва-банк. У вас это проще, у вас народ новый, страна огромная. Но плотность у вас в одном месте, и огромное количество противоположных мнений. Вот сейчас скажи: «Поставь в центре стену из цемента с потеками. — Ты что? С ума сошел, может, ее золотом покрыть».

— То есть Вы можете предложить в проекте такое?

— Я всегда стараюсь пробить свое. Но на каждом проекте свое не пробьешь. Вот стоит ресторан. Зачем ему эти цементные стены и эта философия, условно говоря. Надо чтобы было в стиле барокко и голая тетка танцевала на сцене. Хозяин примет такое, потому что он видел в Испании такой ресторан. Это потому, что принимающие сверху донизу, да и большинство творцов, которые здесь сидели, впервые слышат про эту систему. Но это моя система.

Елена ЯКОВЛЕВА.