Главная » Статьи

«Делать искусственный музей из Театра Олонхо было бы неправильно»

25 февраля 2015 Просмотров 585

Сценограф Михаил ЕГОРОВ в последние годы увлечен Театром Олонхо. В новом театре он занимает должность главного художника и вместе с режиссерами Андреем Борисовым, Степанидой Борисовой, Динисламом Тутаевым поставил шесть спектаклей-олонхо. При этом он не теряет связей с Саха театром, и это естественно, поскольку Театр Олонхо – это своеобразный плод Саха театра.

Сегодня новый театр рефлексирует из-за своего парадоксального положения. С одной стороны, он корнями уходит в седые времена олонхо. С другой, его крона растет и обновляется за счет современного театра. С этими рефлексиями делится Михаил Егоров, который неравнодушен к кукольному театру, с пиететом относится к опере и мечтает об уникальной архитектуре для «Земли Олонхо». 

— Михаил, Вы познакомились с проектами. Какой понравился?

— Понравился московский проект крытого комплекса (архитектурное бюро Сергея Непомнящего). На кровле Аал Луук мас, а вокруг как бы Верхоянские горы.

— С точки зрения Театра Олонхо понравился? Инженерные конструкции театра там поражают воображение.

— В целом идея комплекса понравилась. Это принципиально новый проект. Там искусственный ландшафт, который нужно обжить до такой степени, чтобы он казался абсолютно настоящим, естественным. При желании этого можно добиться с помощью разных инженерных вещей.

— Вы хотели видеть что-то принципиально новое?

— Да. Поездив по разным странам, хочется, чтобы и у нас было что-то уникальное. Такого я нигде не видел. Конечно, это слишком большой комплекс, чтобы в проекте довести каждую деталь до конца. Но он показал возможности новой городской среды, в которой предполагается все — от парковки до жилья. Получается город, из которого можно вообще не выезжать. У нас самый холодный регион, и с точки зрения экономии тепла было бы эффективно создать такой комплекс, где все сконцентрировано в одном месте и где поддерживается определенный температурный режим. Хочется дать человеку отдохнуть от бытовых и климатических трудностей. Якутянину в течение года столько раз приходится менять гардероб.

— И все-таки театр там занимает особое место.

— Он является главной точкой всего комплекса. Мне, как театральному художнику, это нравится. На самом деле, я сам делал проект Театра Олонхо к презентации на ЭКСПО-2010 в Шанхае. Здание было в виде урасы. Но я недоразвил идею, времени не хватило. Это была моя личная инициатива.

— Победили другие проекты. Следующим этапом для них станет работа над мастер-планом основных объектов, в первую очередь Международного Центра Олонхо с Театром Олонхо. Поэтому было бы интересно познакомиться с Вашим взглядом на Театр Олонхо. Почему и откуда это пошло, что Театр Олонхо должен иметь форму амфитеатра?

— Исполнение олонхо — это театр одного человека. Это мир фантазий исполнителя, который входит в транс и получает некое виртуальное представление. Сцена-коробка, существующая в драматическом и оперном театрах, отделяет зрителя от исполнителя. Это как экран, рама в которую заключены актеры. Андрей Саввич (А.С.Борисов ) хочет избежать этой рамы и создать такие условия, в которых зритель всем телом, мыслями погрузился в представление. Сцена амфитеатра в купольном помещении дает такой эффект — человек находится в сферической форме, и эта граница исчезает. Мы показывали спектакль-олонхо «Куруубай хааннах Кулун Куллустуур» в купольном помещении ДК в селе Чапаево. Это другая акустика, другие ощущения. Мне кажется, это совершенно правильное помещение для восприятия спектакля-олонхо.

— Актеры находятся спиной к некоторым зрителям. И для них, и для зрителя это создает неудобства.

— Сейчас идет освоение актерской игры и сценического пространства. Если сцена-коробка предполагает наработанные способы игры, определенную сценографию, то актеры Театра Олонхо пока осваивают систему игры. Конечно, невозможно постоянно крутиться, чтобы быть лицом ко всем зрителям. Сцена Тетра Олонхо должна подавать зрителю актера так, чтобы все могли в полной мере оценить игру. Технически это должна быть более оснащенная сцена, нежели сцена-коробка. Конечно, актер Театра Олонхо должен освоить определенную систему сценических движений.

— Сегодня сохранилась практика драматических постановок в амфитеатре?

— В Турции есть такое. В основном там делают большие представления для туристов. Например, постановка о Трое -  это не совсем театр, в нем много элементов шоу. В амфитеатре зритель сидит полукругом, и между сценой и зрителями есть авансцена. В традиционном театре тоже есть разделение авансценой. А в предполагаемом Театре Олонхо авансцена отсутствует. Все происходит на одном уровне.

— У нас не было такого театра, как Театр Но. У японского театра многовековые каноны. У Театра Олонхо канонов пока нет. Если сравнить все спектакли-олонхо, то они совершенно разные. Наоборот есть тяготение к экспериментам, нежели к традиции. Единственное, что их связывает это тексты олонхо. Вы для себя нашли эстетические принципы, которые могут оформиться в канон? В чем разница между работой над драматическим спектаклем и спектаклем-олонхо?

— Театр Олонхо сейчас на стадии поисков. Мы съездили в Японию, где прошли курсы обучения их актерскому мастерству, познакомились с их театральной системой. Поэтому пробуем разные формы сценических движений, чтобы найти свое. Когда в Якутске собирались шедевры ЮНЕСКО, мы видели Пекинскую оперу, Индийский традиционный театр. Мы пытаемся работать в разных направлениях, чтобы почувствовать свое. В японском театре понравилась храмовость, закрытость от обыденной жизни. Актер Театра Но – это не просто актер, но еще и служитель культа.

— Они должны исповедовать определенную религию?

— Они носители синтоистской религии. Для того, чтобы выйти на сцену и исполнить свою роль, они проходят школу обучения с малых лет. Это даже не театральная школа. Это храм, практически монастырь. На одной территории в центре Токио находится оазис, закрытый от столпотворения машин, небоскребов, людей. На этой территории находится гора, на горе растет дерево, под горой течет ручей. Это природный храм, где есть помещения для синтоистских обрядов и рядом стоит театр. Несколько сотен лет все это стоит.

— Актеры там живут?

— Они приходят из дома, совершают службу и целый день живут там, как монахи.

— Можно сказать, что у них свой кодекс поведения. Нельзя отыграть спектакль, а потом пойти и сняться в рекламном ролике или сериале?

— Отыграл спектакль, пошел вечером в кафе, выпил, покурил…Такого нет. Ты как священнослужитель. Подрабатывать — такое невозможно. Нас пригласил руководитель театра, который является представителем двадцать седьмого колена в актерском роду. Все его предки служили Театру Но, которому около 600 лет. Это впечатляет.

Олонхо передавалось устным путем, театра не было. Но если возникает Театр Олонхо, то он тоже должен сохранять традиции, доводить до зрителя текстовые послания наших предков. Он должен изучить, расшифровать, сформулировать из всего этого материала основное и прийти к канонам. Эти каноны нужно довести до совершенства для передачи будущим поколениям.

— В таком случае излишнее экспериментирование может навредить? Но зритель хочет разнообразия, иногда зрелища, а режиссеры хотят самовыражения.

— В качестве развлечения Театр Олонхо нежелателен. В то же время он должен быть живой. Театр Но — это совершенно музейный театр. Там ничего невозможно изменить, внести новое. Может быть, цвет костюма или сакуру определенным образом поставить... Все выдержано. Актер утром приходит, садится на колени и, ползая на коленях, вытирает пол. Там все делают актеры. Никаких уборщиц. Это храм, где люди несут свою службу.

— А реквизиторы, художники?

— В самом театре нет театральных мастерских. Их костюмы в полном смысле не назовешь театральными костюмами, это все традиционные вещи, которые шили, как и шесть веков назад. Видимо, их заказывают в частных мастерских. Нет осветителей, музыкальных режиссеров. Зритель приходит молиться, совершить обряд в храм и попадает на спектакль, который можно увидеть прямо на улице. Освещение – солнце, ветер, воздух.

— Получается, что в помещении театра нет?

— Это храмовая сцена на улице. Есть еще театральное помещение со сценой и большим зрительным залом. Там практически та же самая сцена, что и в храмовом театре, скопированная до сантиметра. Никаких декораций. Одна священная сосна, нарисованная песком и определенной краской из священных мест. Там все священное. Вплоть до каждой доски, отполированной вручную.

— Эту подлинность заменить на современное невозможно?

— От здания до актера все аутентично, как музейный экспонат. Чтобы линолеум положить — это невозможно. Внутри театрального зала стоит сцена с кр