Главная » Статьи

Духовный замысел + рентабельность

14 апреля 2013 Просмотров 1 127

Сагындык ДЖАМБУЛАТОВ два дня подряд рассказывал якутянам об идее проекта “Менги ел”, что в переводе с казахского означает “Вечная земля” или “Вечный народ”. С первых минут он завоевывал аудиторию рассказом о комплексе, в котором отразится вся история и культура общетюркской цивилизации. Аудитория состояла из ученых, культурологов, архитекторов, общественных деятелей, студентов, и каждый видел в нем своего человека. Потому что и с архитектурной, и с исторической и с культурологической точек зрения проект дает большую пищу для размышлений. Сагындык Смаилович стал своим человеком для авторов и руководителей проекта “Земля Олонхо”. “Вы – наш человек, Вас надо сделать нашим профессором!”- говорили профессора АГИИК, где проходила II научно-практическая конференция, посвященная НИП “Земля Олонхо”.

djambulatovКазахские архитекторы приехали в Якутск с ответным визитом. Осенью прошлого года в Астане побывали авторы “Земли Олонхо”, и казахи с энтузиазмом согласились консультировать проект по многим вопросам. Опыт людей, которые возводили Астану, проводили международный архитектурный конкурс, создавали новый национальный стиль, который они называют тюркским, неоценим. Поэтому мы взяли интервью у Сагындыка Джамбулатова  — профессора Международной Академии архитектуры (Москва), творческого директора проектно-производственной компании “Санар” (Астана), лауреата многочисленных национальных и международных премий в области архитектуры.

— Сагындык Смаилович, можно ли на примере Астаны сказать, что тюркская архитектура состоялась?

— Сейчас идет становление тюркской архитектуры. Дело в том, что в период независимости тюркских стран, обретения суверенитета Якутии и других автономных республик, идет сильное возрождение духовности, интереса к истории и изучению своей материальной культуры. Архитектура основывается на духовных, нематериальных ценностях — на обрядах, на системе взаимоотношений между людьми и даже системе взаимоотношений с пространством. Мое кредо — архитектура это мысль запечатленная в материале. Хотим или не хотим, у нас будет общетюркская архитектура. Почему? Наши корни древние и единые. Расслоение начинается где-то после падения Золотой Орды. А до этого было общечагатайское звено. Якутский язык, может быть, чуть отдаленный от казахского, но основные слова сохранились.

В конце концов, мы придем в единому, но это не значит к однообразному, а к новому расцвету общетюркской архитектуры.

— В чем особенность архитектуры, которая возникает в степи, в пустом пространстве?

— Я вам скажу, что  пустого не бывает. Когда человек молчит – это пустая степь, когда начинает говорить, то появляется душа у степи. У казахов есть выражение “слово, сказанное тобой – это ты”. Понимаете, когда казахи общаются с детьми, соблюдают свои обряды – это огромный культурологический слой. Архитекторы, конечно, должны проектировать по строительным нормам и правилам, но архитектура не должна быть безликая, особенно, сакральная архитектура. Когда казахи пропускают через себя казахскую культуру, тогда само собой рождается архитектура. Мы будем эскизировать, делать тысячу вариантов, но мы всегда попадем в точку. Почему я поддерживаю ваш комплекс Олонхо? Он абстрактный. Мифология абстрактна. У нас тоже самое – степь... Но мы нашли форму. В скифском периоде комплекса “Менги ел” я нашел эту форму. Даже с пуговицы можно начать развивать идею. А когда сохранился огромный материальный слой – одежда, орнаменты, разные детали, фрагменты архитектуры, то тем более.

— Можно оттолкнуться хоть от чего?

— Да, но надо пропускать через наше сознание и нашу большую культуру. Если казахский архитектор не знает своей истории, он не создаст казахской архитектуры. Он может создать американское, английское, китайское, потому что он почитает об этом в книгах. Сейчас наступил период тюркского мира. Мы были великими, мы были господствующим суперэтносом вообще в мире. Наши предки были главными во всем, начиная с руководителей, писателей, древних поэтов…Недавно вышла книга нашего поэта-философа Асана Кайгы (XIV-XV в.в.), где он описывает распад Золотой Орды. Он пишет так, как будто это вчера произошло. Когда слышишь голос нашего предка, который описывает тот период распада, то это совсем не то, что смотреть фильм. Фильм — это чепуха.

Пока мы все не объединимся, мы не осознаем своей истории. Нельзя отдельно казаху, отдельно якуту, отдельно киргизу этого понять, потому что корни одинаковые. Когда я занимаюсь скифами или историей великих тюрков, я не могу сказать, что это все казахское, понимаете. Это еще татарское, узбекское. Я не буду говорить, что знаменитый ученый Аль Фараби наш, хотя все мы говорили, что он казах. Пусть он будет  общий тюрк.

— Вы познакомились с нашим проектом. На Ваш взгляд, в чем будет главная трудность в его реализации?

— Руководители Казахстана говорят нам – архитектор должен продумать все, включая стоимость проекта. Даже если ты делаешь концепцию, ты должен экономически все продумать. Мы сейчас приучены экономить деньги. Мы, архитекторы, не можем позволить себе придумать фантастическое здание, не думая о том, кто заплатит. Потому что работаем с клиентами, и любой клиент только тогда примет проект, когда он будет экономически рентабельным. Основная ваша задача — кроме огромного духовного замысла, который вы осуществите в проекте, вы должны сделать его очень рентабельным.

— Он может быть инвестиционно привлекательным?

— Может. Но нужно еще время, чтобы архитекторы поработали. Если надо, можете нас пригласить на консультацию. Через год-два мы скажем. Сейчас никто из вас не скажет, насколько проект привлекательный для инвесторов. Только изучив наш или любой другой опыт, можно реально оценить проект с этой точки зрения.

Сейчас у вас идет работа культурологов, театральных деятелей, министра культуры. Теперь нужен переход к людям реальных профессий. Реалист- архитектор всегда будет говорить трезво. Глава нашей делегации Серик Исаевич Рустамбеков всегда очень трезво подходит к делу. Даже я иногда фантазирую, и он меня останавливает — Сагындык, здесь нереально... Нереальная вещь — это уже нехорошо для руководителей. Президент не будет поддерживать. Хотим мы или не хотим, но должны принимать мировую экономику.

То, что ваши люди приезжали к нам, потом они пригласили нас, говорит о том, что они открылись миру. Когда вы, якуты, открываетесь миру, вообще, тюркскому миру, это очень правильно. Потому что олонхо – общетюркская ценность. Только мы вас поймем. Вряд ли австралиец поймет. У нас слова одинаковые, все одинаковое. Вы едите конину, мы едим конину. Поэтому совместная работа даст хороший результат.

— Когда строилась Астана, наверное, было немало скептиков? Как Вы относитесь к недоверию, непониманию Ваших проектов?

— Скептики были против президента. “Глупость! Нам кушать нечего, у нас годами света нет, мыла нет и вдруг новая столица!” Скептики были страшные. Мы, жители Акмолы, будущей Астаны, радовались. Я — коренной житель Астаны, вырос в Акмоле, поэтому зря у меня спрашиваете. Когда мы говорили об идее “Менги ел” и о национальном стиле, то скептики возмущались – какой казахский стиль в степи?! Серик Исаевич тоже был против. Сейчас все – за. Сейчас занимаемся только формообразованием.

Чем отличается ваша система от нашей? У вас руководство поддерживает проект, а мы сами работаем. Группа архитекторов сама пробивает «Менги ел”. Сверху президент дает общие рекомендации. Ему главное, чтобы технологически было правильно. У вас сверху идет, и это идеально. Если ваши архитекторы будут на высоте, то все будет нормально. Они вас отрезвят. Если будут какие-то прожекты, то архитектор скажет — извините, уважаемый культуролог, но это не пойдет, потому что будет экономически нерентабельно.

— Астана как бы устремлена во внешний мир, почти в космос. Как люди ощущают себя в таких масштабах?

— Совершенно правильно. Я вам скажу, что на левом берегу, наверное, далеко не уютно. Это тот берег, который сверкает. Это красивая картинка. Выходишь – ах! Но не хватает скамеек, каких-то уютных моментов. Теперь мне поручили реконструировать центральную часть, где находятся аллеи. Сейчас в “Менги ел” мы учитываем человеческий фактор, чтобы людям было уютно.

Центральная часть Астаны, которую вы видели в ролике, летом шикарная — цветы, фонтаны, художники рисуют… Наступает осень – все. Ветер свистит степной. Слава богу, сейчас деревья растут. Зимой вообще тоска зеленая. В “Менги ел» мы придумали систему подземных коммуникаций. Из одного здания в другое зимой можно переходить под землей. Вы идете – горят фонари, деревья растут. Внизу находятся автостоянки. Это о человеческом факторе и логистическом порядке транспортной системы. Сверкающие здания должны быть изнутри притягательны.

— В чем основная идея Астаны?

— На мой взгляд, в том, что мы получили независимость. Если раньше нам диктовали, то когда получаешь независимость, сразу начинаешь делать все по-своему —  я это так хочу, это так хочу! Это какой-то дух свободы. Но самое главное, Астана – это все-таки центр страны. Алматы находится возле Китая. Президент сейчас строит новую железную дорогу, и мы за 6 часов будем доезжать до Алматы. Раньше сутки ехали. От нашей границы до Волги 60 км, и человеку из Атырау проще в Астрахань поехать. Есть у нас городок Внутренняя Орда, оттуда все едут в Москву. Потому что ближе, чем до Алматы добираться. Государство было бы неуправляемым, если бы столица осталась в Алматы. Сейчас, слава богу, более управляемое. Астана — это геополитический центр. Кроме того, надо было развить этот регион, который с точки зрения полезных ископаемых, промышленности очень перспективный. Поэтому новая столица стала национальной идеей.

- Как Вам удается сочетать в себе архитектора и историка, культуролога?

— Мне обидно было слышать — да что там кочевники, никакой истории нет, никакой культуры нет. Я проектировал заводы, фабрики, общественные здания, заработал, все хорошо. Но хочется другого…Раз ты живешь на этой земле, то только через духовность, через наше тенгрианство, через олонхо, через “Манас” мы должны проектировать. В этом огромная философия. И вашим скептикам надо сказать – без идеи проекта, без олонхо скучно. Никто не приедет к вам. Можно жить, как трава. Хорошо кушать, ездить на джипе, отдыхать в заморских странах…Ну и что?

Когда в 2006-м я залез в эту историю, начал делать анализы, появились друзья алтаец, татарин – мой близкий друг из Китая. Начали ездить друг к другу, и открылась огромная общая история. Сейчас “Менги ел” поддерживают многие архитекторы. Но нам не хватает министра культуры, как у вас. Не хватает философов, аксакалов, которые бы текстовую часть написали. Более глубоко написали, чем я. По-казахски надо писать. Казахский язык богатейший. Понимаете, казахи верят слову. Если наш философ или аксакал напишет, то это может быть только одна страница, но она убивает. По-русски я не могу так написать, словарного запаса не хватает. А в казахском — сплошная аллегория. Я просто знаю, как аксакалы говорят. У казахов любая война заканчивалась одним словом.

Беседовала Елена ЯКОВЛЕВА.

Фото Виктории НЕУСТРОЕВОЙ.