Главная » Статьи

«Это было сложное голосование»

8 октября 2014 Просмотров 401

Мы продолжаем знакомить вас с мнениями членов жюри и экспертов об итогах международного конкурса на проект комплекса «Земля Олонхо». На этот раз мы поинтересовались мнением Президента Союза архитекторов Казахстана, лауреата республиканских, всесоюзных и международных премий, председателя жюри Акмурзы РУСТЕМБЕКОВА.

Акмурза Рустембеков – автор главной достопримечательности Астаны «Астана Байтерек». Неудивительно, что архитектор искал подобный символ в конкурсных проектах.

— Акмурза Исаевич, говорят, было много споров между членами жюри и экспертами во время обсуждения проектов. Вокруг чего?

— Знаете, самое сложное в рассуждениях об архитектуре — как сделать ее национальной? Это сложнейший вопрос. Если творец создаст это, то он будет гением. В ситуации глобализации каждый народ хочет найти свой символ в архитектуре. Символ, узнаваемый для всего мира, а не только для своего места. Как Эйфелева башня, которая не отражает историю Парижа. Или Кремль в Москве и оперный театр в Сиднее. Это узнаваемые символы народа, страны. Такой символ должен быть у народа республики Саха, и он был увиден мною в проекте крытого города с хрустальным древом Аал Луук Мас (141408). Это было сложное голосование, где проекты оценивались по 17 параметрам. Но я рассматривал не само здание. Для меня был важен образ этого древа, который может стать символом не только Якутска, но и республики. Он должен «говорить», как Эйфелева башня в Париже.

Простой обыватель хочет поставить узнаваемый национальный символ. Когда мы строили Астану, некоторые считали, что должны стоять юртообразные здания, что это и есть национальное. Это невозможно. Юрта – это не символ, это образ того времени. Сегодняшние люди не хотят возвращаться к тому образу жизни.

Какой это может быть символ? Вот главный вопрос. Чтобы я — казах, тюрк, ваш соплеменник или мексиканец, который приедет в этот суровый край, могли увидеть этот символ. Мы должны увидеть его в этом архитектурном проекте. Этот образ я увидел в хрустальном древе Аал Луук Мас.

— Вы голосовали за этот проект?

— Он у меня занял второе место. Я понимаю, что все в этом комплексе должно быть комфортным и суперсовременным, но это все должно быть приложением к главному символу.

— Кого Вы поставили на первое место?

— Проект «Витторио Грацци». Дело в том, что и ледяные торосы мне казались таким символом. Но потом я понял, что торосы — это не «Земля Олонхо», это, Арктика, Ледовитый океан. Я очень рад, что проект с хрустальным древом вошел в четверку. Должен быть символ, который отражает смысл культуры и философию этой земли.

— Если бы Вы участвовали в конкурсе, что бы спроектировали?

— Я не знаю. Я хотел быть участником конкурса, но мне предложили стать председателем жюри. Мне очень жаль, что я не участвовал в конкурсе. У нас общие корни. Это и мучительно, и интересно идти на поиски национального в архитектуре.

— Как Вы относитесь к тому, что казахские проекты не вышли в финал?

— Это нормально. Это конкурс. Они проиграли. Я не увидел у казахских архитекторов ничего такого, что бы могло удивить. «Золотой диск»…

— Мне он очень понравился.

— Да, мне он тоже нравится. Это очень запоминающийся образ, он подходит всем тюркским народам. Но он не прошел в Казахстане. Бек Ибраев выставлял «Золотой диск» в конкурсе на резиденцию президента. Да, это запоминающийся образ, но он не может быть в числе финалистов. Там нет театра. Он его не разработал. Сама форма этого объекта не может быть Международным Центром Олонхо.

— Внутри здания предполагаются научные, культурные учреждения.

— Как символ «Золотой диск» — настоящее искусство. Но все остальное… Зачем он посадил его на озеро? Надо было сделать так, чтобы это солнце было основным зданием всего комплекса. Архитектор его не выделил. По условиям конкурса, надо было в первую очередь спроектировать Международный Центр Олонхо. Мы в первую очередь на это смотрели. На этом треугольнике надо было поставить «Золотой диск», и он мог бы стать символом не только народа Саха, а всех нас – тюрков.

— У нас есть люди, которые скептически относятся к проекту. Говорят — зачем нам нужен этот комплекс, если денег не хватает на многое другое. Мол, амбиции не соответствуют нашему положению.

— Вы знаете, в 1995 году, когда было принято решение о переносе столицы, никто в это не верил. Здесь должна быть политическая воля и воля народа. В Казахстане тогда не хватало денег, пенсии не выплачивались…И в один день 16 декабря тысячи человек — все государственные служащие, переселились в Астану. Для них подготовили общежитие. Но даже тогда никто не верил в новую столицу. Потом началось строительство, и в первую очередь взялись за жилые дома. Кстати, не все деньги были бюджетные, в основном это были инвестиции.

Каждый архитектор мира мечтал что-нибудь построить в Астане. Приглашали знаменитых мастеров. Потому что не в каждом столетии и не каждое государство позволяет себе построить новую столицу. Можно привести в пример Санкт-Петербург, Бразилию, Анкару, а сегодня состоялась Астана.

Вы правильно делаете. Должна быть такая всеобъемлющая идея, захватывающая всех жителей Республики Саха, чтобы они гордились территорией «Земли Олонхо», гордились городом. Мы казахстанцы гордимся Астаной. За десять лет мы построили эту столицу. И вы должны это сделать. Надо сделать для этого все, надо привлечь инвестиции. Мы понимаем, что нужно строить школы и детсады, но надо создать нечто, что бы стало настоящим явлением архитектуры. Чтобы это было явлением архитектуры не только на постсоветском пространстве, а соизмерялось с мировой архитектурой. К этому надо стремиться, а проекты для этого есть.

Елена ЯКОВЛЕВА.