Главная » Статьи

И ВСЕ-ТАКИ АЗИЯ?

5 декабря 2012 Просмотров 1 300

Этот вопрос возник после разговора о якутском кино на дискуссионной площадке Всероссийского форума “Кино России-2020” в Гостином Дворе. Якутское кино – одно из немногих, а может, и первое национальное кино России, которое стало поводом для такой дискуссии в Москве.

Среди участников разговора были секретарь Союза кинематографистов РФ Сергей Лазарук, генеральный директор прокатной компании “Каро-Премьер” Алексей Рязанцев, кинокритик Сергей Анашкин, кинорежиссер, сценарист Роза Орынбасарова, директор Центра Льва Гумилева Павел Зарифуллин, режиссер, министр культуры и духовного развития РС(Я) Андрей Борисов, продюсер, директор компании “Ургэл-В” Владимир Иванов, председатель Союза кинематографистов РС(Я) Иннокентий Аммосов…

Якутские кинематографисты и просто заинтересованный люд пришли услышать мнение независимой стороны. Каким выглядит якутское кино в контексте большого кинематографа? Стоит ли его продвигать на российский, международный рынок? Как соблюсти баланс между бизнесом и искусством, рыночной составляющей и содержательной стороной?

Все эти вопросы имели ярко выраженный этнический оттенок. Но злополучная национальная тема в разговоре о кино переходила в эстетическую категорию, которая вдруг всплыла в российском кинематографе благодаря якутам. Слушая российских киношников, можно прийти к мнению, что для них эта тема только начала осмысляться. Хотя был СССР и были национальные студии в союзных республиках. Но ситуация была совершенно иная, поскольку иным было все – система связей, менталитет людей, эстетика кино…В конце концов была закрытость и отсутствие конкуренции, что делало советское кино самодостаточным и неуязвимым.

Это было именно советское кино, с присущими ему свойствами. Но одним из существенных отличий советского кино от современного российского было то, что тогда небольшая группа людей снимала фильмы для огромной массы советского народа. Творческий посыл этой элиты был направлен вниз. В этом нет ничего оскорбительного для зрителей, потому что люди, снимающие кино, были действительно элитой, находящейся по уровню своего образования, дарования, мировоззрения выше остальных. Как любая элита она чувствовала ответственность не только перед народом, но и искусством. Поэтому мы имели счастье застать золотой век советского кино.

Сегодня это занятие стало доступным для любого, кто приобретет какое-нибудь оборудование. Технологическая революция сыграла свою роковую роль, благодаря чему мы лицезреем по всем каналам ужасные сериалы и прочий мусор. Если эти сериалы снимаются уже в бессознательном состоянии, то большинство художественных фильмов сознательно создаются для прорыва наверх. Для фестивалей, премий, признания, звездного будущего. Мало, кто из нынешних режиссеров верит в прокатную судьбу, еще меньше верит в свою избранность и элитарность. Зато надеется за счет своего творения подняться выше.

В такой ситуации происходит активное движение в якутском кино. Это явление связано не только с возрождением самосознания, поиском идентичности, но вызвана техническим, цифровым бумом. Конечно, тут совпадение многих факторов. Но, глядя на некоторые “фильмы”, не видишь ничего кроме желания поиграть с камерой в кино.

Наши гости говорили много интересного, полезного и часто комплиментарного. Слушая их, казалось, что мы сидим по разные стороны экрана. Они – гости, сидят в удобном зале, в мягких креслах и взирают с любопытством на происходящее на экране. А мы, якуты, по ту сторону экрана, где делается кино. Мы видим всю эту кухню, знаем всю эту жизнь, догадываемся, из какого сора все это растет. Это затрудняет непосредственное восприятие и тем более, оценку кино с точки зрения мировых критериев, эстетических ценностей. Поэтому нередко главной эстетической ценностью и базовым принципом якутского кино становится принцип показать себя в лучшем свете, не опозориться перед остальным миром. Это самая опасная ловушка, в которой можно увязнуть и надолго.

Когда несколько лет назад Алексей Балабанов снимал фильм “Река” по мотивам произведения Серошевского, который по трагическим причинам был незавершен, многие были возмущены увиденным. Якуты Балабанова, действительно, выглядели жутко, местами отвратительно. Но это был фильм о прокаженных. Немало негативных отзывов вызвал его фильм “Кочегар”, где опять в центре действа был якут-кочегар. Талантливо сыгранный Михаилом Скрябиным, ныне покойным, образ бывшего афганца некоторым показался совсем не героическим, не крутым. А если бы вместо прокаженных якутов Балабанов снял прокаженных казахов, а на роль кочегара взял удмурта, то как бы отреагировал наш зритель? Скорее всего, просто увидел бы человеческую драму, без всяких этнических акцентов.

Но так уж устроен человек, особенно, представитель малочисленной нации, что всегда ревностно, порой болезненно относится к оценке его окружающими. В этом смысле якутский режиссер далеко не свободный художник. Он менее свободен, чем русский или японский режиссер. Японец может снять “Легенду о Нарайаме” и даже “Империю страсти”. Упаси Боже, нас от таких фильмов! А что если бы гарантировали пальмовую ветвь…

Якутский режиссер слит со своим зрителем. Он – один из них, он – часть народа. Это относится к тем, кто учился у больших мастеров в вузах Москвы и Питера. И тем более к самоучкам, которые снимают в своих квартирах, в своих деревнях. Якутскому художнику еще трудно отстраниться от народа и сделать кино взглядом со стороны, без всяких страхов и предрассудков. В этом главная проблема якутского кино. Не в технических деталях, деньгах и не в прокате. Это дело второе. Потому что на любой, даже самый посредственный фильм наш зритель идет, он испытывает потребность видеть себя на экране. Но создатели кино не должны использовать эту потребность и выезжать на ней, бездумно штампуя одинаковые комедии или псевдо-хорор. Они должны расти и говорить в своем кино о проблемах роста, которые они испытывают. Потому что если они – одни из народа, то должны чувствовать проблемы роста народа.

Для художника это в первую очередь проблемы на уровне сознания, мировоззрения. Как точно выразилась режиссер из Питера Роза Орынбасарова, это проблема Восток-Запад. Она привела в пример Эмира Кустурицу, для которого это самая больная тема творчества.

Мы тоже живем в условиях пограничности, говорим на двух языках, соединяем в себе якутский дух и пытаемся быть современными, поклоняемся своим духам и все-таки предпочитаем читать русскую и зарубежную литературу, нежели эпос или произведения якутских авторов.

Роза Орынбасарова рассказала о проекте, который они реализуют с известным казахским режиссером, писателем Олжасом Сулейменовым. Он называется “Евразийские узоры” и возник из-за дефицита, пустоты в Евразийском культурном пространстве. Есть народы, живущие в этом пространстве, но носителями каких ценностей они являются, куда они идут, что они исповедуют?.. На эти вопросы ни духи воды, ни духи камней уже не ответят. Как не ответят европейские знания и науки. В этом одиночестве и неопределенном зависании есть своя прелесть. Можно быть кем угодно. Можно вообразить себя потомком Чингисхана или пришельцем с Сириуса, а можно собрать все свои силы и средства и эмигрировать в Канаду или Австралию. Но большинство все-таки живет без иллюзий и пытается придать какую-то форму этой неопределенности. Поэтому создаются разные проекты и снимаются фильмы.

Проект “Евразийские узоры” – это тоже форма обращения ко всей Евразии. Именно так сказала Роза, подчеркивая масштабность проекта, который должен объединить в себе несколько национальных мифологем, литературу и драматургию. Это форма продвижения национального кино и литературы в огромное Евразийское пространство. “Это пространство необходимо объединять через культуру”, — говорит Роза и рассказывает о съемках фильма о Женге хане, с которого и начался проект. История казахского хана, который в 1825 году приезжал в Санкт-Петербург и встречался с Николаем I, вдохновила Олжаса Сулейменова написать сценарий к фильму. В ходе этой работы Роза и Олжас поняли, что сюжет, тема кино или романа, должны быть мощными, мифологическими, не замкнутыми на истории одного народа, а затрагивающими тему Восток-Запад в столкновении и диалоге.

Для продвижения этого проекта Казахстан выступил с инициативой создания в Санкт-Петербурге Евразийского культурного центра. Как говорит Роза, первые, кто поддержал эту инициативу, были якуты. И сейчас она ждет от якутов творческого участия в проекте.

В любом разговоре о кино на поверхности находятся вопросы проката, окупаемости, бизнеса. В разговоре о якутском кино этот вопрос опять имел этнический оттенок. Поскольку фильмы, снятые на якутском языке, о якутах вряд ли смогут конкурировать на российском рынке. Там засилье Голливуда, и само российское кино находится в растерянности. Голливудское кино наднационально, оно не делит зрителей на европейцев и азиатов, оно  ориентировано на подростков и молодежь, которые в большинстве своем не заморачиваются на вопросах национальной культуры и самобытности. Фактор престижности, модности здесь играет ключевую роль, и на эту удочку попадаются даже сорокалетние-пятидесятилетние, которые с удовольствием ходят на “Людей в черном” и прочее подобное. Пытаться задвинуть в эту конкуренцию какой-нибудь фильм с евразийским посылом или чего доброго арктическим, это чистой воды дон-кихотство. Но это дон-кихотство заслуживает уважения и поддержки. Поэтому наши гости много и горячо говорили  в поддержку якутского кинематографа. Их удивлял местный зритель, благодаря которому многие якутские картины окупаются в республиканском прокате.  Они восхищались “Тайной Чингисхана”, говоря, что это одно из лучших продолжений советского кино, которое создавали Тарковский, Шукшин, Бондарчук. Говорили об уникальности Арктического фестиваля кино, организованного министерством культуры и духовного развития республики. Обещали помочь наладить прокат в отдаленных деревнях, помогать с оборудованием и репертуаром.

Приятно было осознавать, что якутский кинематограф не изолирован, а вживается в общую российскую систему. Но все же…не покидало ощущение, что у якутского кино своя судьба, свой путь, который никогда не выведет на большой российский экран, к массовому российскому зрителю. Если можно говорить о тонких материях грубо, то на ментальном уровне русский зритель не воспримет якутское кино. Поэтому очень ценным было честное мнение Сергея Анашкина, который посмотрел не один якутский фильм. Он посоветовал не тратить время на продвижение якутских картин на российский рынок, российские фестивали.

“Если выбор будет между кино Потапова и кино русского режиссера, то Потапов проиграет”, — сказал он и посоветовал продвигаться на азиатский рынок.

“Европейское кино – это драма, в основе якутского кино мелодрама, как и в большинстве азиатских фильмов, начиная от Кореи до Индии”, — эти слова, наверное, утешили наших кинематографистов, а самое главное, ярче обозначили основную проблему. Проблему поиска себя в пространстве. Куда двигаться? На кого ориентироваться? С кем интегрироваться?

Сергей Анашкин скептически отнесся к идее Арктического фестиваля, считая, что Якутия – это часть Азии. А сердце Азии — это прежде всего Алтай, Хакасия, Тыва, Бурятия, Монголия…Территории, где Андрей Борисов снимал “Тайну Чингисхана”, и именно этот регион, по словам кинокритика, должен стать целевой аудиторией якутского кинематографа и субъектом сотрудничества.

Он напомнил о Средней Азии, о Кыргызстане и Казахстане и отослал якутов туда, намекая на схожесть менталитетов. Но прозвучало это малоубедительно, особенно если представить тамошних кинематографистов, вдохновленных успехом Бекмамбетова и нацеленных на Голливуд и Запад.

Можно, конечно, никуда не стремиться. Снимать у себя и для себя, что, в общем-то, и происходит. Но чем больше будет сниматься якутских фильмов, тем острее будут стоять вопросы – Где мы? Куда движемся? Кто наши братья? Потому что мы – не Бельгия и не Эстония, где все живут в понятном и уютном окружении. Мы — не Рязань и не Псков, где тоже все понятно и ориентировано на Москву и на Питер. Мы живем в очень странном азиатском пространстве, в котором жаркое слово “Азия” замерзает от дыхания Арктики. Вокруг нас слишком много пустого пространства, которое надо пережить и обжить хотя бы мысленно. Поэтому нам нужно свое кино, и пусть оно прорывается в Азию или Европу, Африку или Америку…Главное, найти свой кинематографический язык, который был бы интересен и понятен другим.

Елена ЯКОВЛЕВА.