Главная » Статьи

«Идет урбанизация, а мы хотим закрыться»

23 ноября 2014 Просмотров 680

Проект консорциума «Vittorio Grassi Architetto and Partners» и ОАО «ЯкутАгроПромПроект» набрал наибольшее количество баллов по итогам голосования. На второе место вышел проект международной компании «Ove Arup». Альянс двух участников официально признан победителем международного конкурса на ландшафтно-архитектурный эскиз-проект «Земли Олонхо».

Мы встретились с генеральным директором института «ЯкутАгроПромПроект», архитектором Федором ШИШИГИНЫМ и поговорили о проделанной работе, тяге к фольклору и поисках компромисса для успеха проекта.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA— Федор Ильич, проект вашего консорциума вышел на первое место и официально признан победителем в альянсе с проектом «Аруп». Вы ожидали такого результата?

— Это сложный вопрос. Тем более, что проекты своих конкурентов я не видел до того момента, пока мы не стали финалистами. Когда в Саха театре проходила презентация проектов, я был в отпуске за пределами Якутска. Поэтому никаких ожиданий победы не было.

Но в процессе проектирования я чувствовал, что мы правильно идем. Когда увидел итоги, только убедился в этом. Многие выбрали другие направления. Для себя я выделил три направления.

— По характеру проектов?

— Да и по характеру мышления. Некоторые архитекторы в поисках национальной архитектуры доходят до того, что начинают думать, из какого чепрака сделать дом. Это фольклор, это XVIII-XIX век. Или начинают из урасы высасывать современную архитектуру. У нас сейчас кругом сэргэ в разных видах. Я считаю, что такая тенденция — это возврат в прошлое. Фольклор может быть в костюме, но не в архитектуре. Среди этих девяти проектов были подобные фольклорные решения.

— У кого?

— У якутских архитекторов, у казахов. Буквально поняли – раз олонхо, значит надо возвращаться в прошлое. Второе течение – тот путь, который выбрали мы. Я не хочу хвастаться, но мы исходили из того, что Якутск благодаря этому проекту должен иметь символ современной архитектуры. Символ, не уступающий мировой архитектуре нашего века – стадиону «Птичье гнездо» в Пекине или Музею Гуггенхайма в Бильбао.

Мы хотели сделать уникальное здание. Но этого не сделаешь, если обратишься к кафтану или унтам. Современная архитектура космополитична – она везде может быть. Мы пошли по этому пути, и думаю, чего-то в этом достигли, если заняли первое место.

Сейчас у нас модно, что Мандар Уус обсуждает архитектуру, решает, какой ей быть. Мне это непонятно. В архитектуре очень много сложных вопросов, связанных с деньгами, с конструкциями, с материалами. Воспринимать ее буквально, как красивую картинку, как фольклор, нельзя.

Третье течение — это проекты, в которых пытались соединить якутское и космополитичное. Некоторые архитекторы сделали слишком космические, фантастические проекты. Крытый город. Как он будет реализовываться? Возможно, это реализуемый проект. Но будут такие затраты не только при строительстве, но и при эксплуатации. Бюджета республики не хватит.

Это маниловщина архитектурная. Конечно, красиво. Крытая архитектура — это давняя идея. Но в мире это не популярно, потому что люди умеют считать деньги. Сейчас по ориентировочным расчетам комплекс будет стоить от 15 до 25 млрд. рублей. Но в реальности будет потрачено больше.

— Как Вы относитесь к тому, что носители традиционной культуры, которые больше всех мечтают о проекте, не увидят в вашем проекте национальных символов? Проект Международного Центра Олонхо у вас имеет космополитичный стиль.

— МЦО — это не просто название. Там есть Театр Олонхо, Театр танца, гостиница, ресторан, и нормативные требования везде свои. Это разно-функциональные помещения, которые надо объединить. Нельзя просто формально к этому подходить, есть понятие функционализма. Еще Ветрувий писал о трех китах архитектуры — это прочность, красота и удобство.

Когда люди говорят «национальное», они имеют виду только красоту чорона или орнамента, только визуальное восприятие. Но будет ли это удобно и насколько это прочно? Можно сделать огромную урасу и поместить туда разные помещения. Но сколько это будет стоить? Что такое ураса на самом деле? Пустое пространство. Если строить урасу для театра, то нижний диаметр будет около 30 метров, а высота около 60 метров. Это все надо отапливать, а тепло будет уходить вверх. Это сколько надо топить, чтобы поддерживать тепло внизу. Под куполом урасы куржак образуется, а чтобы этого не было, нужна мощная система вентиляции, которая будет высасывать воздух. От движения воздуха зрителю некомфортно, он может простудиться. Это очень дорого, неэффективно.

Все говорят, вот в Японии архитектура национальная. Я был в Японии. Там национальной архитектуры нет. Сохранились храмы, но современной японской архитектуры нет. Тоже самое в Китае. Архитектура Пекина или Шанхая не отличается от архитектуры Нью-Йорка.

— Вы считаете, что наша архитектура должна развиваться в таком направлении?

— Идет урбанизация, большое скопление людей в городах, поэтому хочешь не хочешь, ты к этому идешь. А мы хотим закрыться, нам надо якутское. При этом строим 25-этажное здание и хотим, чтобы в нем отразилась якутская архитектура. Но 25 этажей — это уже не якутское. Там будут тысячи людей жить, и не только якуты.

Другое дело интерьеры. Почему бы в моем кабинете не быть якутскому колориту? Это есть у китайцев. К боссу зайдешь – стоит стол, сделанный из корня дерева. Только китайцы так делают. В этом плане у нас нет ничего. Почему бы не поставить дома ороны вдоль стен или сделать кабинет в стиле балагана.

— Вы говорите о космополитичности архитектуры, но в концепции вашего проекта есть попытка привязать проект к местности. Здания в виде ограненного бриллианта или айсбергов должны напоминать о Якутии.

— Когда-то я работал с корейским архитектором, мы проектировали здание LG в Якутске. Он работал в Африке и в Европе. Он рассказывал, как в Конго проектировал стадион и искал для него национальный колорит. Но разве стадион африканское изобретение? Он нашел растение, которое растет только в Конго, и кровлю стадиона сделал в форме лепестков этого растения. Вопрос спорный, но стадион местным понравился.

Где люди ищут национальное? Вот в чем вопрос. У нас много уникального есть в природе. Не обязательно искать только в урасе или сэргэ. В нашем проекте здания скорее символизируют не айсберги и торосы, а бриллианты.

Когда я проектировал Бизнес-центр в Якутске, то искал образ. Хотелось сделать необычное здание. Для себя нашел этот образ, народ, может, и не понял. Думал, что все используют урасу, и между прочим я тоже проектировал ее для Дома народов севера. Но это было требование заказчика. Я ее сделал, но всю жизнь заниматься урасой не собираюсь. И тогда я подумал – почему мы не воплощаем в архитектуре образ реки Лены. Назвал объект «Бизнес центр Муус» (лед). То, что название не присвоили – это уже не от меня зависит. Я соединил в проекте два образа – воды и льда. Когда во время ледохода стоишь на Табагинском мысу, то ощущаешь такую мощь реки. Гул стоит от движения ледяных глыб. Жуткое явление.

Кстати, образ льда есть в проекте «Арупа» – они из «кусочков льда» квартал сделали.

— Как работалось в команде, участники которой находятся в разных городах и странах?

— Сложно. Но профессионалы друг друга понимают даже без переводчика. Витторио Грасси приезжал в Якутск, я ездил в Москву. Мы сидели и рисовали. Мы встречались в его «правой рукой» архитектором Джорджио Веронелли. Я возил Витторио на Ысыах Олонхо в Орто Дойду, на Ленские столбы. Рассказывал о нашей культуре, угощал якутской кухней. Для архитектора даже это имеет значение. Человек через пищу может понять ментальность народа, понять, что такое Якутия.

Скажу честно, в этом проекте больше заслуги Витторио. Он крупный архитектор, талантливый человек. Я считаю, что любой профессионал должен стремиться общаться с людьми, которые талантливее его. Если ты считаешь, что сам все можешь, то никакого роста не будет.

1 proekt

— Архитектура основных зданий — это его идея?

— Да, это его идея. Я предлагал несколько иное, но он настоял на своем. В этом конкурсе интересно было то, что надо было решать и градостроительные, и архитектурные вопросы. Комплекс строится в пространстве существующего города. Причем Якутск большой город даже в масштабах России. Надо было решить этот участок, учитывая генплан Якутска — куда он будет развиваться, какая у него инфраструктура… В градостроительной части много сложностей. Поэтому мы много полемизировали, когда работали над зонированием участка.

— По условиям конкурса в комплексе МЦО должна была присутствовать ураса, как символ олонхо. Поэтому проект «Арупа» очень понравился организаторам конкурса.

— Такое требование было. Но представьте себе этот стеклянный куб, внутри которого находится ураса.  На горизонтальной кровле будет лежать снег. Во-первых, не будет прозрачности. Во-вторых, как бы этот снег не продавил стекло. Да и какое стекло может выдержать такой огромный куб? Возможно, технически это реализуемо. Но потом нужна будет система, чтобы этот снег расчищать. Не будешь же каждый день туда дворника отправлять. Необходимо современным способом убирать. Возможно снег будет выдуваться посредством искусственного ветра или растапливаться, потом вода будет собираться с помощью определенной системы. На макете все это красиво, а в реальности придется делать мощную металлическую конструкцию, и вся прозрачность потеряется. За этой конструкцией исчезнет ураса.

Понимаете, технически все это можно решить. Будут потрачены деньги на проектирование, потом увидят, что этот объект обойдется в 15-16 млрд рублей. Кто возьмется строить, если он не окупится никогда.

— Ваш проект дешевле?

— У нас и конструктивно просто решается, и эксплуатация будет проще.

— Но ваша ураса закрыта, она находится внутри здания.

— Да, поэтому нам предлагают накрыть под одной урасой весь комплекс МЦО. Здесь находятся Театр Олонхо, Театр танца, Музей олонхо, НИИ Олонхо СВФУ, ресторан, гостиница, магазины. Было бы проще, если бы в МЦО был только Театр Олонхо. Поэтому мы предлагаем центральное здание этого комплекса сделать в виде урасы. Остальные здания оставить как есть. Это будет не так дорого и конструктивно.

— Но уже нарушается композиционная целостность.

— Да, нарушается идея. Но мы же согласились на сотрудничество с «Арупом», значит, будем делать шаги, чтобы найти компромисс. Мы не можем стоять на своем. Эта не та позиция. Архитектор должен учитывать и финансовые возможности, и строительные технологии, и возможности заказчика.

— Как будут совмещаться ваши проекты?

— Еще слишком мало времени прошло с момента объявления победителей. Но начнем с того, что буквально эти проекты нельзя совместить. Победа в этом конкурсе – это не только победа одного объекта МЦО. Там масса других объектов, но в первую очередь это градостроительное решение. У нас с «Арупом» один к одному совпадают решения, и это правильный градостроительный подход. Видимо, поэтому мы выиграли.

По отдельным объектам решения разные, но думаю, что мы придем к единому мнению. Для этого надо начинать проектировать. Но проектирование зависит от заказчиков, от власть имущих. Бывают такие истории, когда конкурс закончился и до свидания. Я побеждал во многих конкурсах, но объектов этих нет. Как бы не случилось такого. Поэтому нужно желание и финансы, чтобы заказать проект.

— В вашем консорциуме есть московская девелоперская компания. У них уже есть планы по дальнейшему продвижению проекта?

— Участие в конкурсах предполагает не только красивые проекты и макеты, результаты должны реализовываться. Для этого нужно решать очень много организационных вопросов. Поэтому в нашем консорциуме есть третий участник ЗАО «Мосдевелопмент», генеральным директором которого является Павел Попов. Он занимается организационными делами, привлечением средств.

— Управляет процессом?

— Да, нам придется делать очень много шагов, и все это надо делать грамотно. Первый шаг сделан – конкурс проведен. Второй шаг – мастер-план, когда из двух проектов надо будет разработать один уже более конкретный.

Павел Юрьевич несколько раз был в Якутске. Он уже представляет себе механизмы реализации, есть некоторые переговоры, но необходимо иметь полномочия, чтобы подписывать документы. Поэтому глава республики Егор Борисов, наше правительство должны принять определенные решения, поддержать проект, дать добро.

В первую очередь должен быть мастер-проект, дальше уже пойдут другие проекты. Когда объявляли конкурс, то задачи ставились «выше земли», то есть не было речи о инженерных коммуникациях. Теперь это реальный проект, и надо начинать думать над инженерным обеспечением, которое мы называем «ниже нуля». Это должен быть второй этап. Не решив комплексно этот вопрос, не стоит даже заниматься площадкой. Когда будут решены все инженерные коммуникации, пожалуйста, проектируй, строй с учетом общей картины.

Разрекламированная Москва-Сити до сих пор стоит недостроенная. Кусками все делается. Каждый под себя что-то делает, а целостности нет. А в Китае целые города строят, и все готово под ключ.

— Если будет инженерная инфраструктура, то инвесторов найти будет проще?

— Это не моя компетенция, но я предполагаю по своему опыту, что даже на инженерную инфраструктуру инвесторы могут найтись. Они могут прийти, если будут уверены, что комплекс построится. Для этого местная власть должна принять решение.

Елена ЯКОВЛЕВА.