Главная » Статьи

«Инновация — такая вещь, которую не навяжешь»

20 сентября 2012 Просмотров 1 205

Недавно в Хабаровске завершились Дни нашей республики, где помимо уже традиционных брендов были представлены перспективные научно-технические разработки. Большую заинтересованность вызвала продукция завода базальтовых материалов, косметика фирмы “Табапан” и биодобавки из ягеля. На последний проект положила глаз японская фармацевтическая компания. У каждого из авторов и создателей этой продукции свой опыт, который вряд ли был простым.

Понятно, что продвигать свою идею — дело непростое, интересное и всегда рискованное. Даже самый одержимый человек с замечательной идеей не застрахован от провала, если не встретит нужных людей в нужном месте и в нужное время. Такие места сегодня называют технопарками, кластерами, бизнес-инкубаторами.

Об этом и другом мы говорили с председателем Госкомитета по инновационной политике и науке РС(Я) Максимом ТРОФИМОВЫМ. Максим Макарович уверен, что любая идея продвигается и реализовывается быстрее в подготовленной среде. Такую среду мы видим, прежде всего, в проекте “Земля Олонхо”, поэтому с этого начался разговор.

В проекте “Земля Олонхо” предполагается создание научно-технологического кластера. Как вы представляете его деятельность?

— Это среда для взращивания и продвижения инноваций. Допустим, если вы выращиваете семена рассадой, то создаете среду, где эти семена прорастут. То же самое с инновациями. Их нельзя взять и создать на дому. Должна быть определенная среда, которая способствует реализации будущего. Задача кластера — создать эту среду, куда можно прийти со своей идеей и знать, что тебя выслушают, идея будет жить и применяться. Сейчас люди со своими идеями идут к нам, на Курашова, 36. В ближайшее время решится вопрос о выкупе здания для технопарка.

Если взглянуть на опыт технопарка в Татарстане, то там работают по двум  направлениям  - IT и биотехнологиям. Человеку дается семь дней, в течение которых он должен подготовить описание идеи, примерный рынок сбыта. Все это время он работает в выделенном ему кабинете. Ему назначаются встречи с бухгалтером, маркетологом. После этого срока назначают следующее совещание, где эксперты оценивают потенциал идеи. Если он есть и может быть реализован не за два млрд. рублей, а за счет тех условий, которые предоставляет технопарк, то идею могут одобрить. Он получает льготную аренду – от 30 до 100 рублей за 1 кв. метр.

Кроме этого его готовят к конкурсу на получение субсидии. Если он выигрывает, то получает 500 000 рублей. В нашей республике это грант президента, который составляет такую же сумму. Но у нас человек получает деньги и уходит домой, где начинает думать. А там он думает и работает в технопарке. В течение года он развивает там свое предприятие. Потом может получить еще 500 000 рублей. Плюс к этому в технопарке проводятся семинары, мероприятия, связанные с привлечением инвестиций. Инвестор тоже заинтересован во вложении своих денег.

Это магазин идей и проектов. У нас такого пока нет. Допустим, у вас есть 10 млн. рублей. Куда вложить? Куда пойти за консультацией? И бизнесмены тоже не знают, они ищут свои пути через знакомых. Поэтому должна быть открытая территория, где бы все эти проекты были бы оформлены, упакованы. Это значит, должны быть проработаны затраты, рынок сбыта, определена рентабельность. Но самое главное, что есть человек, который болеет идеей и готов ее реализовать. Наша главная проблема – если есть идея, то нет человека, а если есть человек, то нет идеи. Потому что нет творческой среды. Каким путем пошли японцы? Они эту среду создавали на предприятиях, и это у них работает. А у нас нет бизнес-инкубаторов на предприятиях. Есть один государственный бизнес-инкубатор, и он показывает, что это эффективно.

- Можно ли создать все необходимые условия в технопарке или кластере? А если человеку необходимо какое-то дорогостоящее, редкое оборудование?

— Он должен все обосновать в бизнеспроекте, и уже исходя из этого, оборудование приобретается или берется в пользование. Существует так называемый центр коллективного  пользования. Это тоже элемент инфраструктуры. У нас вместо того, чтобы заниматься реализацией идеи, человек занимается поиском оборудования. Это потеря времени. Поэтому создаются такие центры, где есть необходимое оборудование. Научно-технологический кластер в “Олонхоленде” должен стать таким местом.

— Могут ли инновационные менеджеры быть универсалами и оценить любую идею, проект?

— Любые технопарки определяют для себя приоритеты. Мы считаем, что на территории республики нужно развиваться в двух или максимум в четырех направлениях. Во-первых, энергоэффективность. Наша республика — самый крупный потребитель энергии на квадратный метр. Для нас это вопрос выживания. Если мы не будем развивать это направление и оставим все как есть, то скоро все свои деньги будем отдавать на тепло. Во-вторых, это максимальное использование местного сырья и ресурсов для производства новой продукции. Что это может быть? Минеральное сырье: алмазы, золото? Эта схема давно работает, и привлечь туда массы людей невозможно. Массовым может быть производство продукции сельского хозяйства или продукции из общедоступного сырья. Допустим, из песка, глины, которые может добыть любой человек. Во Вьетнаме почти каждая семья утром и вечером копает яму на своем участке. Выгребают землю наружу, а в сезон дождей все это промывается и остается 5-8 грамм золота. Это золото закупается по установленным ценам. Для них это вроде подсобного хозяйства, как для нас выращивание картошки.

У нас, конечно, никто землю копать не будет. Другой менталитет. Но допустим, наши ученые из ЯНИИСХ выяснили, что из определенного сорта растения можно сделать экстракт и биологически активную добавку. Это сырье можно поставлять в некоторые районы Китая. В принципе каждая сельская семья у себя в огороде может выращивать это растение, которое будет выкупаться.

Не очень реально…

— Конечно, сейчас это выглядит нереально. Но, когда Петр I внедрял картофель, какие последствия были… Картофельные бунты и прочее. У него много было инноваций, но эта инновация была самая нужная.

У наших ученых есть интересные разработки в биотехнологии. Причем они работали самостоятельно – от поисков сырья, материалов, до поисков спонсоров. Если бы это происходило в бизнес-инкубаторе или технопарке, то идея продвигалась бы быстрее.

В Хабаровске во время Дней республики мы представляли разработки из ягеля и убедились, что это очень перспективное направление. Доцент СВФУ Вера Аньшакова разработала из ягеля очень эффективную подложку для лекарств. Все лекарственные средства нуждаются в материале, который транспортирует лекарство. Существующие подложки искусственного происхождения испытывают много препятствий и не проникают в некоторые ткани. Подложка из ягеля транспортирует лекарство гораздо глубже и точнее.

Кроме этого, мы выставили небольшое количество продукции компании “Табапан”. Люди узнавали, что косметические средства содержат качественные добавки из пантов и сразу приобретали. Все было реализовано. Это говорит о том, что проекты надо дальше развивать.

Выгодно ли заниматься подобным производством?

— Они и перешли на косметику, чтобы это было коммерчески выгодно. В свое время это была опытно-конструкторская разработка,  инициированная президентом. Стояла задача произвести на основе оленьих пантов биологически активные добавки. Ученые двигались в этом направлении, разработали БАДы и параллельно начали отрабатывать косметическую линию. Связались с несколькими заводами, где заинтересовались идеей. Направили туда сначала пробную партию, потом перешли на массовое производство. Причем сейчас они держатся за счет выпуска косметики. Направление, которое было побочным, стало основным. То же самое происходит сейчас с разработкой из ягеля Аньшаковой. Они отправили пробную партию на хлебокомбинат в Латвию. Без каких-либо дополнительных условий там опробовали разработку. Хранение хлеба у них увеличилось до пяти суток без очерствения и без потери свойств. А когда уже начали выпускать хлеб, то получилось до 15 суток.

На нашем хлебокомбинате мы тоже разработали линейку для этого новшества. Но российское законодательство заявляет, что необходимо техническое условие. В Латвии если имеется разрешение на БАД, то можно использовать ее без технических условий. Сейчас им надо найти средства, чтобы разработать технические условия.

Сейчас много говорят об инновациях, но не всегда понятен смысл этого слова. Инновация – это принципиально новая технология или ею может называться усовершенствованная старая?

— Есть узаконенное определение. Это любое новшество. А новшество – это результат интеллектуальной деятельности человека, который либо многократно увеличивает выпуск продукции, либо эффективно усиливает качество. Самое главное, это должно быть востребовано людьми и быть им по карману. Можно придумать зубную щетку, которая безупречно чистит зубы, но стоить она будет пять тысяч рублей. В конечном итоге все упирается в спрос. По телевидению показывали одну из последних инноваций на Филиппинах. Пластиковую бутылку наполняют водой и вставляют ее в отверстие на крыше. Это инновация для бедного населения, которое не может позволить себе провести электричество и купить лампочку.

Допустим Циолковский доказал, что полет на Луну возможен. Но в то время его идея не была востребована. Не было интереса, не было технологий. В инновации должна быть хорошая идея. Она не должна противоречить законам физики.  Инновация должна быть технологична, то есть пройти опытно-конструкторскую разработку. Должна соответствовать новейшим технологиям.

- До существования вашего комитета по линии разных министерств выделялись деньги на научно-исследовательские разработки и опытно-конструкторские разработки. Сейчас как идет финансирование?

— Финансирование продолжается, но дополнительных средств нет. Сейчас мы работаем только по тем контрактам, которые были заключены в 2011 году. Фактически это момент создания нашего комитета. Мы не увеличиваем и не уменьшаем финансирование НИР и ОКР. Создали экспертный совет и проводим дополнительные рассмотрения уже заключенных контрактов. Принимаем решения – либо продолжать, либо не продолжать эту тему.

С кем заключаете контракты?

— Это все происходит конкурсу. Бывает, что НИР И ОКР выигрывают институты не из республики.

Сейчас актуальна тема, связанная с пеллетами – древесными отходами, которые используются в качестве топлива. Эта тема давно муссируется, было много разговоров, но мало дела. Департамент лесного хозяйства подошел к этому делу системно. Они оценивают баланс в виде ресурсов лесных отходов, чтобы понять, как все это использовать. Просчитывают лес пораженный пожарами, шелкопрядом, отходы в виде сухостоя. В мире есть разные  технологии, которые позволяют перерабатывать эти отходы, в том числе в топливо. Эта идея у нашего департамента выросла из комбикормов. Когда занимались производством комбикормов, решили, что таким же способом можно перемалывать древесные отходы. Сейчас им надо выбрать технологию и самое главное, решить систему организации производства. Они не могут поставить крупный завод и вывозить продукцию, потому что она не будет конкурировать с углем. Уголь остается очень эффективным топливом, поэтому перевозки там могут быть оправданы. А вывозить дрова не эффективно. Поэтому надо изучать ситуацию, проводить оценку. Либо нужен один крупный завод, либо несколько мелких.

Наши люди с идеями не могут все это охватить. Поскольку они связаны с этим делом, то действуют по наитию. И действительно, это идет. В тех объемах, в которых производятся топливные брикеты в Табаге, они востребованы. Потому что эффективнее закидывать в печь брикеты, а не дрова. Вместо двух раз, можно топить один раз.

С другой стороны, интерес представляет все, что связано с технологией сжигания. Это котлы и т.д. В этом плане у наших ученых нет разработок, но есть разработки ученых СО РАН. В настоящее время прорабатываем техническое задание. Котлов не так много. Опытный образец сейчас работает, и там сжигается то, что не горит. При этом не будет никаких отходов, выбросов. Но нужно адаптировать эти технологии здесь.

Другая тема, которую мы начали прорабатывать, тоже связана с топливом. Тут изначальный посыл – дороговизна топлива на месте применения, конкретно в  Батагае. Топливо туда завозится из Джебарики-Хая. Если закупочная цена чуть больше тысячи рублей, то с доставкой с двухгодичной перевалкой цена вырастает в 7-8 раз. Сейчас еще больше. Но еще в военные и послевоенные годы была произведена оценка запасов местного торфа, который является горючим материалом. Проблема в том, что нет технологии его добычи в условиях Якутии. Надо прорабатывать технологию. Кроме этого, нет технологии обогащения того вида, который там лежит. Торф там подземный, а зимой мерзлый. В принципе технологии подготовки торфа известны, и они массово применяются в центральной части России, Финляндии. Для добычи торфа проводят мелиоративные работы. Выдалбливают каналы, осушают торфяники и строят пласты сухого торфа, которые потом брикетируют. У нас из-за короткого лета невозможно успеть проделать такие работы. Тот опыт научно-исследовательской разработки, который мы заказали, показал, что это невозможно. Если б это было возможно, то давно бы уже было внедрено.

Поэтому нужны НИР и ОКР, которые приведут к удешевлению стоимости топлива и исключат завоз. Завоз топлива — это сидение на пороховой бочке. Завезут или не завезут… Почему была сформирована эта тема? Потому что у нас появилась проблема с мелководьем на Яне. И пока нет технологий добычи и обогащения торфа, в мелководный период уголь будут доставлять из Джебарики-Хая не по воде, а на машине. Это удорожание перевозок, которое бьет по потребителю и бюджету. Причем по бюджету бьет больше. Потому что на потребителя эти расходы повесить нельзя, для него они будут неподъемные.

—  Если говорить о новых технологиях в жилищно-коммунальном хозяйстве, возможны ли тут изменения? Ведь состояние коммунальных систем нашего города оставляет желать лучшего.

— Хангаласский “Газстрой” предлагает полиэтиленовые трубы. Здесь не надо говорить об инновациях, надо брать эти технологии и использовать. Инновация такая вещь, которую не навяжешь человеку. Человек сам должен захотеть и использовать. Строители сами должны купить и поставить.

Но почему этого не происходит?

— Я не могу за них сказать. Но мое личное мнение — это просто дорого. Все в конечном счете упирается в деньги – либо при покупке, либо при эксплуатации. С другой стороны, предприятия коммунальной сферы не готовы к изменениям в силу ряда причин. Может, не хватает средств. Может, они привыкли латать дыры. Но самая основная причина – это отсутствие конкуренции. Очень сложно кого-то заставить протянуть рядом другую трубу. В Екатеринбурге люди сейчас стали массово выходить на автономное теплоснабжение. Прямо в квартире ставят автономный котел.

Это лишняя головная боль…

— Никакой головной боли. Поставили котел и все. Вы получаете тепло за счет соседей, которые сидят на централизованном отоплении. Поставили котел и забыли, что такое “Якутскэнерго”. В Екатеринбурге это была целая диверсия, из-за чего возникли большие проблемы. Это привело к разрегулированию всей системы отопления. По идее этого делать нельзя. Но с точки зрения кошелька человека и существующих технологий — это вполне возможно.

Сейчас перспективные разработки пришли из космоса, которые связаны с твердооксидными топливными элементами. Самые прогрессивные отрасли науки занимаются этой темой. В свое время это делал СССР, а массово вкладываются в эту отрасль США и Европа. Фактически в любой американской венчурной компании есть проект, связанный с твердооксидным топливным элементом. Говоря простым языком, это безогневое сжигание газа и выработка электроэнергии и тепла. С помощью такой технологии обогреваются элементы космических аппаратов. В бытовой ситуации это может быть агрегат вроде стиральной машины, который стоит дома и вырабатывает электричество и тепло. Заключаете договор на горячую воду, и она у вас будет. Не надо будет ходить в управляющую компанию. Сейчас это выглядит, как фантастика. Но технологии идут вперед, и если это действительно заработает, то произойдет революционное изменение всей системы энергетики, теплоснабжения.

Елена ЯКОВЛЕВА.