Главная » Статьи

«Хочется создать городскую среду, а не музейный комплекс»

13 мая 2013 Просмотров 967

На недавней встрече потенциальных участников проекта “Земля Олонхо” в Саха театре прозвучало немало разных идей. Хозяйка общепита предлагала открыть кафе якутской кухни – альтернативу “Макдональдсу”. Преподаватели СВФУ говорили не только о необходимости инноваций, но и создания курсов для подготовки экскурсоводов для нового комплекса. Директор музея хомуса видел там фонтан, поющий “голосом” варгана. Много чего было предложено, но все эти замыслы должны найти свой образ в пространстве комплекса. Как все это разнообразие соединится в архитектурном облике “Земли Олонхо”? Об этом и многом другом мы поговорили с Николаем АЛЕКСЕЕВЫМ – почетным архитектором России, советником Российской академии архитектуры и строительных наук, председателем Правления Союза архитекторов РС(Я), одним из авторов национального инновационного проекта “Земля Олонхо”.

— В недавнем интервью наш гость — казахский архитектор Сагындык Джамбулатов сказал, что сейчас в реализацию проекта должны вступить архитекторы. Люди практичные они отрезвят гуманитариев. Вы согласны с этим?

— Может, это не совсем правильное слово «отрезвить». Я бы сказал, что архитектор выразит проект визуально — в чертежах. Но чтобы нарисовать, он должен определиться с количеством зданий, его площадями и назначением. Исходя из этого, можно будет подсчитать в первоначальном варианте, во сколько обойдется проект.

Из многочисленных мыслей, которые сегодня находятся на бумаге и в сознании людей, идея наконец-то приобретет реальный материализованный предмет в виде эскизного проекта. Об этом говорит Сагындык Джамбулатов.

Сегодня мы находимся на таком этапе, когда не только руководство республики, но и общество созрело для подобной городской среды в Якутске.  Многочисленные участники проекта выступают о том, что в этом инновационном кластере должно быть то-то и то-то. Но каждый видит только свою сторону, и считает, что его объект и его назначение главное. Мы должны все это систематизировать, адаптировать, потому что идея огромная, она уже так разрослась, имеет такой масштаб, что у нас техническое задание получается немыслимо сложным.

— Вы считаете, что участников проекта сегодня так много?

— Да. Мы же исходим из нашего основного документа Концепции, и в ней много чего есть. Речь идет о направлениях, а каждое направление — это целый пласт объектов. Если взять технопарк, то в моем видении, это не одно помещение, а целый городской район. Люди там живут, работают, отдыхают. Или деревня национальных общин, которая тоже может выглядеть пестро и разнообразно — рестораны, музеи…Когда-то мы занимались идеей музея, который рассказывал бы об участии разных народов в становлении республики. Причем реализацией этого проекта не обязательно должна заниматься национальная община. Тот же ресторан узбекской кухни может сделать любой успешный предприниматель. Если он выиграет этот аукцион, то может сделать лучше самой общины.

— Меня интересует общий облик комплекса. Вот будет архитектурный конкурс на генплан территории, а как будет проходить проектирование отдельных зданий? Не получится ли так, что все вразнобой пойдет?

— В том же Сколково сделали общий генплан, а потом уже закрепили за каждым зданием определенных архитекторов и группы архитекторов. Но, как правило, объявляется конкурс на проектирование здания. Все понимают, что объект находится в рамках кластера, поэтому он должен органично вписываться в среду и в то же время быть оригинальным.

Мы сейчас находимся на начальном этапе, когда будет объявлен конкурс на генплан. Для этого надо подготовить задание на проектирование. Затем на проектирование каждого здания или определенного комплекса объявляется конкурс. Причем вначале идет инвестиционный конкурс, затем — творческий. Объект представляется для потенциальных инвестор Если ему интересно вложиться в него, то он финансирует. Как говорит Джон Хокинс, мы должны спланировать так, чтобы в этом здании были не только музеи и театры, но чтобы здание работало за счет других наполнений – ресторанов, кинотеатров, магазинов. Инвестор должен вложенные средства получить через этот объект, иначе этот комплекс не состоится. Бюджет не потянет стопроцентно весь комплекс, да такого и не бывает. Он должен быть самоокупаемым, чтобы дальше себя содержать.

— По Вашим ощущениям участники проекта настроены оптимистично?

— Каждый проект, чтобы быть реализованным должен дойти до своего созревания. Но это не значит, что мы не должны ничего делать. Я реально вижу, что мы еще не скоро ступим на эту территорию. Но мы на правильном пути, потому что мы уже начали над этим думать, прорабатывать. Проект должен быть реализован планомерно, поэтапно. Он может по ходу корректироваться, но основная идея должна сохраняться. Только при планомерном освоении эта территория может выглядеть законченной, а не такой, как при точечной застройке.

— Пока это воображаемый проект, поэтому в глазах людей он выглядит несколько нереальным. Наверное, только когда начнет возводиться первое сооружение, люди поверят в реальность проекта?

— Очень многое будет зависеть от первого этапа. Очень многое. Примеров множество. Та же самая Астана. Когда Назарбаев сказал о переносе столице, все подумали, что это утопия. Но поскольку у человека юбилей, решили не портить ему настроение и поддержали. Всем казалось, что это абсолютно утопический, нереальный проект. Когда есть цветущий город Алма-Ата, зачем переносить в какое-то северное болото? Может, потому и приняли, что это выглядело слишком фантастично.

Но не прошло и нескольких лет, как все собрались и вынуждены были переехать в новую столицу. И началось освоение, пошли первые объекты. Было трудно, денег не было, но они нашли средства и начали строить. Создали благоприятную политическую и экономическую среду, и пошли инвестиции. Сегодня нет отбоя от инвесторов, которые хотят вложить средства. Поэтому такими темпами город растет. Они первый этап прошли, и у них пошло осмысление. Многие казахи недовольны – где наша национальная архитектура? Они начали копаться в своих корнях, и эти поиски завели их глубже. Как они говорят – искали казахское, а оказалось, что это маленький пласт всей культуры тюркских народов. Без этого общего отдельно реализовывать казахскую архитектуру и культуру неправильно. Они это поняли.

Мы тоже думали, что у нас только юрта, ураса, хозяйственные постройки и все. Это пласт, который лежит на поверхности. От чего отталкиваться? Как делать современную архитектуру другого масштаба, когда у нас такой только пласт? Поэтому тоже надо копать глубже.

— Они-то нашли национальную форму в современной архитектуре. Если судить по эскизам комплекса “Менги ел”.

— Это еще спорно. Это видение Сагындыка (Сагындык Джамбулатов – архитектор) и его команды. Но можно видеть по-другому. Они пока рисуют почти не стилизованные, исторические формы. При этом перелопатили огромное количество исторических, археологических материалов. Это первые попытки, которые получат развитие. Они несомненно на правильном пути.

— Возможна ли подобная стилизация в “Земле Олонхо”?

— Можно придать национальный колорит комплексу, но вряд ли это можно сделать через здания. Не построишь ведь небоскреб в виде юрты или урасы. Национальный колорит должен выражаться в каких-то мотивах, малых формах. Это очень тонкая грань и нужно большое мастерство, чтобы достичь этого. Причем архитектура от многих факторов зависит, а не только от архитектора. На конечный результат влияют возможности заказчика, строительные материалы, новые течения. Вплоть до подрядчика, который построит здание.

— Придется столкнуться со всеми этими трудностями…

— Мы на правильном пути и не надо сворачивать. И слава богу, что есть такая тема, как ОЛОНХО, которую поддерживают президент и правительство. Главное — не превратить новую территорию в очередной спальный район 112-й серии. Я думаю, ничего нереального в этом проекте нет. Если вспомнить, какой был Якутск 10 лет назад? Сейчас даже четко представить невозможно тот Якутск. Все быстро забывается.

Но, несмотря на то, что выросло благоустройство и уровень архитектуры, народ все равно недоволен. Ему хочется комплексного решения города, законченного пространства, в котором все продуманно. Этого можно достигнуть только в том случае, если это будет плановая комплексная застройка, а не точечная. Поэтому в нашем случае очень много средств потребуется за счет бюджета на подготовку территорий, развитие инженерных коммуникаций. Строительство объектов уже пойдет за счет инвесторов.

— Во время визита Джона Хокинса и казахских архитекторов было видно, что взгляд на комплекс у них разный. Британец больше склоняется к технологическому кварталу и даже предлагает отказаться от олонхо в названии. Казахи видят в “Земле Олонхо” нечто близкое их идее комплекса “Менги ел”, где в первую очередь история и традиционная культура, а потом уже бизнес, технологии.

— Это понятно, потому что казахи прошли тот период. Они построили современную Астану. Кто только у них не проектировал, кто только не строил. Сейчас им хочется, чтобы в городе была казахская архитектура. У них идет развитие самосознания, поиски идентичности государства.

Проект может состояться, если он будет экономически выгодным. Тем более у нас, потому что мы очень далеки по расстоянию от больших городов.

— В комплексе “Менги ел” они планируют, что 70%  расходов на содержание музеев, социальных объектов будет нести бизнес. Насколько это реально и возможно ли у нас такое применить?

— Если бизнесмену интересно построить на этой территории гостиницу, ресторан, и эти коммерческие здания будут приносить доход, то это реально. За счет этого он должен покрывать расходы на содержание музеев. Есть пример Старого города. Почему он сегодня существует? Потому что пошли по такому принципу – землю давали предпринимателям с условием, что они будут создавать облик Старого города. Плохо ли, хорошо ли, но у нас получилось. В каждом здании есть предприниматель, который содержит  здание и его окружение. При этом воссоздана городская историческая среда.

— Старый город получился, но масштабы настолько разные.

— Поэтому я прихожу к мысли, что в комплексе не должно быть такой  гигантомании, как показали в ролике «Земля Олонхо». Поскольку есть духовная составляющая, то мы должны ландшафт сохранить. Застроить не 100% территории, а 70%. Все остальное сделать ландшафтной зоной. Поэтому надо выходить на фонды, которые финансируют проекты по сохранение озер, природной среды.

Вот Вы говорите, что национальный колорит будет передаваться через определенные мотивы, малые формы, а не через здания. Здания будут современными, кроме здания Международного Центра Олонхо, которое определенно будет выполнено в виде стилизованной урасы. Но чем тогда «Земля Олонхо» будет отличаться от других районов города? Что будет проходить «красной нитью» и объединять эти современные здания, оправдывать их появление в комплексе с таким названием?

— «Красной нитью» должна проходить функциональная организация территории. Идею, которая отражена в Концепции, нужно визуализировать. Проектирование, создание генплана — это очень сложная научная работа. Считаю, огромным плюсом такую составляющую, как олонхо. Взять Сколково – это чисто научно- технический центр, территория для инновационных бизнес-проектов. Думаю, Хокинса именно олонхо и заинтересовало.

Но мы не должны понимать эту идею буквально, что там будут стоять богатыри, сцены из олонхо… Должен быть дух. Хочется создать на этой территорию городскую среду, а не музейный комплекс. Эта среда должна дать толчок для развития градостроительства, архитектуры, которые находятся в определенном кризисе. Опять же я говорю о точечной застройке и плотности этой застройки.

— Плюс неорганизованный, неокультуренный ландшафт Якутска. У нас под архитектурой подразумеваются здания, а не городская среда. Почему такое происходит?

— Потому что, еще раз повторюсь, нет комплексного решения. В результате нет «комбинационного» решения. Но это не от архитекторов зависит. Допустим, стоят две деревянные 16-квартирные «двухэтажки», которые надо снести и построить новые дома. Затрат у застройщика выше крыши. 40-50 млн. рублей на расселение каждого дома. Теперь надо построить здесь дом. Конечно, можно было бы спроектировать и построить один очень удобный для проживания  дом, низкой плотности Пусть там все будет дорого. Но не окупятся затраты. Застройщику нужно не только окупить затраты, плюс  получить небольшую прибыль. Поэтому он построит один простой, стандартный дом с маленьким двориком и чтобы было не меньше 9 этажей.

Причем, из дешевых, некачественных материалов.

— Взять 17-й квартал, где куча деревянных аварийных домов. За счет каких-то бюджетных программ все это должно быть снесено, люди расселены. При этом должно быть заранее все спроектировано, чтобы и дворы были хорошие, и детские площадки, и тротуары. И строить должны только по этому проекту, а земля должна предоставляться через аукцион. Но бюджет этого никогда не осилит. Вот почему вся эта беда. Комплексную застройку вести не можем – средств не хватает. Получается только точечно.

Но в нашем градостроительстве есть положительные сдвиги. Помните, первое, что начали строить иностранцы? Медцентр. Там мы впервые увидели каркасно-монолитное строительство. Не прошло и нескольких лет, как уже многие строительные бригады, в том числе те, которые там работали, освоили эту технологию. Сейчас в Якутске монолитный каркас — это уже элементарно. К примеру, в Хабаровске до сих пор не строят таким методом. Там в основном используют кирпичную кладку, бетонные блоки, крупнопанельное строение. Хотя, эта современная технология давно освоена.

— Это все хорошо, но пространственного решения в Якутске нет. Поэтому город проигрывает многим другим областным центрам. Как заставить заказчика пойти навстречу архитектору, и, в конечном счете, горожанину? Я опасаюсь, что в «Земле Олонхо» будет такая ситуация. Как ее переломить?

— Я тоже этого опасаюсь. Поэтому тут спешка не нужна. Нужно четко идти по проекту. Пока есть воля, нужно сознательно отстаивать главную идею.

Беседовала Елена ЯКОВЛЕВА.