Главная » Статьи

Кирилл Гаврильев: «Мы создали вторичную, гибридную культуру»

31 марта 2017 Просмотров 237

Продолжение нашего разговора с художником, председателем Союза дизайнеров РС(Я), директором Якутского художественного училища им.П.П.Романова Кириллом ГАВРИЛЬЕВЫМ получилось полемичным и неоднозначным. Как неоднозначна ситуация, в которой находится сейчас якутская культура и общество. Хотя мне кажется естественным это пограничное состояние, когда выбрать что-то одно – окуклиться в своей аутентичности или открыться всем ветрам глобализации – не получится. Мы говорили о религии, цивилизации, искусстве, о сложностях выбора, и, хотя я не всегда разделяла взгляды собеседника, общаться с ним было интересно. Открытый и неформальный стиль общения Кирилла Петровича привел меня к мысли, что нынешняя ситуация в мире и России придает вопросам культуры, искусства, религии, то есть нашему сознанию, черно-белый характер, лишает его сложности и многомерности.  

— Кирилл Петрович, что в первую очередь вы воспитываете в ваших студентах?

— Мы пытаемся готовить мыслящих людей, со своим взглядом на окружающее. Я даже написал статью для студентов о теории взгляда в олонхо.

—  Очень интересно. Можно подробнее?

— Когда я читаю олонхо, то постоянно ощущаю чей-то взгляд. Думал над этим и пришел к тому, что слово «взгляд» – «керюю» — в олонхо имеет очень много значений. Из 65 текстов олонхо я выписал около 70 разных значений этого слова. Чопчу керюю, ырытан керюю, ойдон керюю…«Хара5ынан керюю» — это взгляд глазами. А есть умозрительный взгляд – «ойюнэн керюю».  Умозрительный взгляд очень важен в изобразительном искусстве. Якут видит все образно. Поэтому художников, творцов, мастеров среди нас больше, чем людей других профессий. У нас есть такие упражнения, во время которых студенты рисуют по представлению.

— Олонхо вам дает пищу для личного творчества и для педагогики?

— В олонхо есть глубочайшая философия и для художника там огромный простор для фантазии. Я читаю олонхо и уже вижу картины, которые потом пишу. В 1997 году у меня была первая персональная выставка «Время раздумий» в музее археологии СВФУ. Вторая выставка «Архетипы. Бесконечность. Время» состоялась в 2004 году в Краеведческом музее имени Ярославского. Сейчас эта передвижная выставка объехала все сибирские города. В 2012 году я выиграл грант министерства культуры и духовности, сколотил сто ящиков и отправил свои работы на Алтай, в Хакасию, в Новосибирск, Кемерово, Красноярск…Я написал статью «Тайна тенгрианства» и авторский спецкурс по олонхо. Мои студенты на этом спецкурсе пишут картины по сюжетам олонхо.

Открытие выставки "Тамга" в музее им.Н.Рериха в Новосибирске.

Открытие выставки «Тамга» в музее им.Н.Рериха в Новосибирске.

— Желающие студенты?

— У меня есть группа. На занятии мы разрабатываем разные темы по сюжетам олонхо. Ребята читают олонхо, но чаще я сам им озвучиваю тексты. Чтение олонхо дается им очень трудно. Потом они фантазируют на эту тему в живописи.

— Наверное, это сложный предмет? У наших предки ведь не было такой традиции?

— Да. Но видение олонхо отражалось в дизайне предметов, которые делали мастера. Они создали нашу культуру — материальную культуру. Мы сейчас считаем, что культура — это мероприятия, театр, концерт. Но человека не сделаешь культурным концертами. Хоть каждый день заставляй ребенка ходить на концерты.

— Вы имеете в виду бытовую культуру повседневности?

— Человека воспитывает эстетически хорошая окружающая среда. В советское время культуру отделили от всего, и она превратилась в мероприятия. Вот культура, а вот промышленность. Во времена египетской цивилизации через среду, архитектуру, веру распространялась культура. Фараон считался сыном солнца. Он – жрец, который отвечал за культуру. У нас за культуру отвечает министр культуры. Но я считаю, что должно быть правительство культуры. Если посмотреть на развитие цивилизаций, то чувствуешь, где были скачки. Это Древний Египет, Древняя Греция, где классическая архитектура потянула за собой математику философию, все науки. Западноевропейская цивилизация живет до сих пор по древнегреческой системе.

— Вы же не предлагаете проходить нам сейчас этот путь?  

— А кто-нибудь думает над этим вопросом? Сейчас в наших школах образование идет по западноевропейской системе. Россия ратифицировала Болонский процесс, из-за чего мы сталкиваемся с противоречиями. В прошлом году в Красноярске я сделал доклад на тему сохранения национальных традиций на конференции в Академии художеств. Выступил против Болонского процесса. У нас демократическое общество и многоконфессиональная страна. Буддизм, православие, ислам и вероучение Айыы, которое имеет официальный статус – все они равноправные религии. Поэтому в художественном училище на основании закона об образовании преподают основы своей веры. Но мы учим по федеральным стандартам, которые не учитывают противоречий. В программе художественных училищ есть рисунок обнаженной натуры. Мусульманам нельзя это делать, у буддистов свои правила, поэтому должно быть несколько вариантов стандартов. Нельзя в России проводить образование по западноевропейским стандартам, особенно в изобразительном искусстве.

— А каково на этот счет мнение самих мусульман? Студенты из Северного Кавказа отказываются рисовать «обнаженку»?

— Они в наших учебных заведениях не учатся. В институтах имени Репина и Сурикова их нет. В Апраксином дворе мой однокурсник Вячеслав Чеботарь еще в прошлом веке открыл свою академию, которая существует на основе католической религии. Папа Римский его благословил.

— Мы живем в светском государстве. Зачем образование смешивать с религией? Одно дело изучать историю религий, историю атеизма, как это было в советское время. Но никто не навязывал религиозные взгляды в учебном процессе.

— Основы ислама преподаются в мусульманских регионах. Буддизм, православие тоже преподаются в школах. А когда ко мне в училище придет студент-мусульманин, что я с ним должен делать? Олонхо изучать по своей программе?

— Если ему интересно, пусть изучает. Я так поняла, что это спецкурс для желающих.

— По закону об образовании нельзя насильно заставлять изучать религию. Я не имею права наставлять, убеждать его. Поэтому чтобы удовлетворить студентов разных конфессий должны быть разные типы школ. В Москве Глазунов создал свою академию. По сути он воссоздал училище ваяния и зодчества начала XX века, где преподавание основывается на философии православной церкви. Выпускников нашего училища туда не возьмут. Туда идут из других училищ.

— Кто финансирует это учебное заведение?

— Это бюджетное учреждение. Но дело в том, что мы-саха сами туда не пойдем. Я солнцепоклонник. Небу поклоняюсь. Поэтому я выступил на той конференции об этой проблеме. Я пытаюсь создать программу для обучения студентов декоративно-прикладного отделения, которая основывалась бы на эпосе олонхо.

— Мне кажется, учебные заведения подобные академии Глазунова должны финансироваться за счет РПЦ или каких-либо фондов. Из бюджета на деньги налогоплательщиков не должны создавать и содержать учебные заведения религиозного толка. Достаточно того, что государство финансирует светские учебные заведения.

— Глазуновскую академию финансирует государство. Мы же видим, как православная церковь активно строит свои объекты. Сейчас они уже в больницы пришли. В Национальном центре медицины часовня стоит.

— Даже в главном учебном корпусе СВФУ действует часовня Якутской Епархии. 

— В вопросах религии все должно быть гармонично, и все конфессии должны в таком случае присутствовать. А у нас перебор с православием. Наши руководители не понимают этого. Каждый год 19 января они окунаются в прорубь. И это пропагандируется через все СМИ. Человек свободен делать что угодно, но это же дети смотрят. А мы пытаемся рассказывать о якутской вере у себя.

— И все-таки мне кажется, что религиозное воспитание не должно присутствовать в государственных учебных заведениях. Только как предмет изучения — история религий.

— Сейчас в общеобразовательных школах внедрили проект «Музыка для всех». Каждый человек должен научиться играть на скрипке, пианино. Великие люди все музицируют. С такими словами в школах теперь обязывают заниматься классической музыкой. Это идея Михаила Ефимовича Николаева. Но если посмотреть на эволюцию, то пещерный человек сначала в пещерах рисовал. Хотя писатели говорят, что вначале было слово – «сурук бичик». Я им говорю не «сурук», а «сурааhын» (линия). Происхождение письменности начиналось с иератического письма, с того, что животных рисовали, которые преобразовались в символы, потом в буквы.

Сейчас идет конкуренция между учебными заведениями. Я приезжаю в деревню и спрашиваю у родителей — вы хотите отдать ребенка в художественную или музыкальную школу? После музыкальной школы, училища и консерватории ваш ребенок всю жизнь будет играть на скрипке или пианино. После художественной школы, училища, института в перспективе открывается более пятидесяти специальностей. Еще Микеланджело говорил, что рисунок — это основа всякой науки. Кто рисует может стать архитектором, дизайнером, живописцем, графиком, скульптором, компьютерным графиком. Он может работать в СМИ, рекламных компаниях. У него гораздо больше возможностей для трудоустройства.

— А если человек любит классическую музыку и склонен к музыке, зачем ему изобразительное искусство?

— Это принципиальный вопрос. Если он занимается академическим пеним, то он не играет на хомусе. Вы слышали, чтобы оперный певец играл на хомусе?

— Пусть не играет. Он же оперный певец.

— Нас саха 400 тысяч человек. Если мы всех детей сейчас обучаем классической музыке по программе «Музыка для всех», то что делать с хомусом, кылысахом, национальными инструментами? Кто будет художником, если все будут музыкой заниматься?

— Я не думаю, что все, кто прошел обучение по этой программе, пойдут в классическую музыку. Были в наше время уроки пения и лишь единицы связали свою жизнь с музыкой. 

— Мы малочисленная нация. Нас не сто миллионов и даже не пятьдесят. А нам в пример приводят китайцев. Я был на конференции, посвященной проекту «Музыка для всех» в Доме правительства. Там были австрийцы, китайцы, корейцы, и говорили о том, что в Китае на скрипке играют три миллиона человек. Ну и что? Три миллиона на полтора миллиарда человек. Почему мы должны слепо копировать китайский опыт? И потом — они на протяжении нескольких столетий сохраняют традиционную Пекинскую оперу. Артисты этой оперы не играют на скрипке и пианино. В Китае четко проводят границы между национальным и академическим. Пекинская опера, японский театр Кабуки сохраняют как национальное достояние.

— Мы же не можем отгородиться от мира, и жить только хомусом, олонхо и национальными видами искусств.

— Речь идет о возрождении и сохранении, и это первостепенное. Программа «Музыка для всех» будет способствовать ускорению ассимиляции якутского народа. Это глобалистический метод Запада на уничтожение национальных культур. Должна быть разумная гармония. Никто не против академической музыки. Но если посмотреть, сколько абитуриентов принимает музыкальное училище? Высшая школа музыки? Колледж культуры и искусств? АГИИК? Хореографическое училище? Сколько финансов вкладывается в академическое образование? А на национальное декоративно-прикладное искусство сколько в процентном соотношении?

— Академическая школа всегда была в приоритете. А национальное декоративно-прикладное искусство ближе к народному творчеству, фольклору. Или я заблуждаюсь?

— Это великое заблуждение.

— Разве фольклор не вчерашний день?

— Ничего подобного. Это великое заблуждение.

— Мы же радуемся за своих земляков, которые танцуют в Большом театре или в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. Разве не достижение для якутских артистов попасть в труппы таких прославленных театров?

— А вера у них есть? У них нет своей веры.

— Может есть? Это их личное дело.

— Нет у них веры. Я прошел через академическую школу. Четыре года штудирования академизма в училище и шесть лет в академии. Потом мне пришлось три года, не выходя из мастерской, сидя на хлебе и воде, нигде не работая, переделывать себя, чтобы найти свой почерк. Перенастраивал себя на умозрительный способ видения, чтобы писать картины на темы олонхо. Нас учили реалистической манере рисования по канонам западноевропейского, древнегреческого искусства. Рука уже автоматически так рисует. Я переделывал себя. Я чуть с ума не сошел. Нашел себя, свою систему. Я считаю, что в хореографическом и музыкальном образовании такая же картина. Там близко нет якутской веры. Все это очень далеко от олонхо.

— Но с другой стороны, вы же пользуетесь холстом и красками, технологией живописи, которая является достижением европейской культуры. Я видела ваши картины. Может не совсем в академическом стиле, но это не якутская традиция – писать маслом на холсте. Даже если там изображен эмэгэт, то это реалистичный образ.

— Я понял вас. В моих работах есть этно-символизм. Но я хочу вспомнить такую историю. Я был в комиссии по аттестации, и опытный педагог, отличник культуры, преподаватель колледжа культуры рассказал нам о своей ситуации. Ему приходится преподавать и классический танец, и национальный. Я считаю, что это нельзя совмещать. Но такая тарификация в колледже. Он сам говорит, что эти предметы не совмещаются. В этих танцах разные группы мышц работают, разные движения. Студентам тоже приходится обучаться и классике, и национальному танцу одновременно. Попробовали бы в Пекинской опере одновременно давать академическое европейское пение и национальное пение. А в колледже культуры учебный план так строится. Это беда. Мы выращиваем гибридную культуру.

— У нас такая жизнь, поэтому и культура такая. Как можно отгородиться от всего, если мы живем в век информационных технологий. Вы при всем желании не сможете искусственно взращивать только национальное.

— Никто не против технологий. В училище мы пытаемся применять современные технологии в живописи. Чтобы каждый раз одно и то же не зарисовывать, студенты делают ксерокопии, потом на планшетах дорисовывают. Но я о другом говорю.

Создали Арктический институт искусств и культуры и внесли туда изучение и обучение фольклору в рамках высшего образования. А стандарты и требования федеральные. Начали через высшее образование изучать фольклор и искусственно создали вторичную культуру, не аутентичную. Выпустили дипломированных специалистов по фольклору – вроде бы хорошо. Но создали гибридную культуру, трансформировали свою национальную культуру и считаем, что это хорошо. На это тратятся деньги налогоплательщиков.

Западноевропейская система науки она гребет под себя. Это элемент глобализации, который приводит к ассимиляции малочисленных народов. Сейчас речь пошла о создании российской нации. Как в советские времена был советский народ, так и сейчас хотят создать российскую нацию. Ты не якут, бурят, татарин, а тебе искусственно навязывают быть просто россиянином. Это очень опасная тенденция. В Европе тоже большие проблемы по этому вопросу. Поэтому там появились антиглобалисты. Глобализм будет наступать и без нас естественным путем. Поэтому мы должны оборонительную позицию принять, а не искусственно открываться.

— Было бы лучше, если бы фольклор оставался в естественной среде? Когда-то читала, что среди индейцев и эскимосов Аляски тоже идут такие споры – нужно ли выводить народные танцы на сцену. Это ведь в большинстве ритуальные танцы, а не концертное зрелище. 

— Ульяна Алексеевна как-то пришла ко мне и говорит: «Как нам сохранить аутентичность?» Я говорю — Бакалдын (улыбается). Нам нужен Бакалдын, и там все церемонии будут выглядеть аутентично. А сценическое всегда искусственно.

— Вы придерживаетесь тенгрианства. А с другой стороны, художник без свободы мышления вряд ли может найти себя. Как это совмещается в преподавании?

— Вы когда-нибудь слышали о тенгрианской вере, о ее канонах?

— На конференции по тенгрианству в Улан-Баторе была. О канонах не слышала.

— В истории религиоведения ничего нет о тенгрианстве. Сейчас ведущие религиоведы изучают все конфессии и исчезнувшие направления. Приходят к выводу, что тенгрианство есть. Но где оно? Никто не понимает. У меня есть картина, на которой изображено лицо человека и пять пальцев с пятью символами разных конфессий. Первородная из них — это бубен, крест и рога оленя. Эта картина связана с Чингисханом. Христианский миссионер Марко Поло спросил у него: «У вас в империи есть мусульмане, христиане, буддисты, а сами вы какой веры?» На что Чингисхан ответил: «Они мне все одинаково нужны» и показал кулак. Мудрый человек был: «Зачем мне нужны храмы. Храм — это природа. Весь мир мой храм».

Сейчас во всем мире остро стоит экологическая проблема. Поэтому наша тенгрианская вера с поклонением солнцу, природе, становится актуальной. Партии зеленых, экологи приходят к осознанию этого. Проблема основных конфессий заключается в том, что в XXI веке священнослужитель остался как в XIX веке в рясе, с бородой. Молодежь не пойдет в такую церковь. Как бы Патриарх Кирилл ни читал свои лекции, ни убеждал, ни понукал, это вызывает отторжение.

Я считаю, что кулак на моей картине – это все конфессии, которые вышли из тенгрианства. Все идеи мировых религий – это и есть тенгрианство.

— Но, если вернуться к вопросу о художественном мышлении. Уже два раза в Якутске проходили международные биеннале современного искусства, комиссарами и экспертами которого являются французские художники Элуа Ферия и Франсуаза Винсэнт Ферия из Университета Париж 8. Это новое для нас событие. Я была на пресс-конференции, где они высказали свои взгляды на искусство. Удивлялись, что у нас до сих пор картины остаются самым распространенным жанром. Говорили, что во Франции так много картин, что их уже негде хранить и вешать. Искусство может быть разным. Это акционизм, перфомансы, инсталляции. Как вы относитесь к таким формам актуального искусства?

— Отрицательно. Западная Европа актуальным искусством разрушает систему художественного образования России. Их надо выгнать, потому что это разрушительно для нас.

— Но разве это разрушило французскую культуру? Там прекрасно уживается старое с новым.

— Разрушили. Во времена Людовика была Французская академия живописи и скульптуры. А сейчас к нам приходит задрипанный француз и говорит – вы меня можете научить живописи, рисунку? Иностранцы приходят, я их выгоняю.

— Специально приезжают в Якутск учиться изобразительному искусству?

— Говорят — у вас государственное обучение. Да, у нас государственное обучение. А я их должен обучать без экзаменов, без оплаты? Я им объяснил, что нужно иметь определенную подготовку, сдать экзамены, пройти конкурс. Несколько раз приходили молодые люди. Они автостопом ездят, путешествуют и заодно хотят поучиться. Француз, англичане.

Два года назад Британский музей привез косторезную работу «Ысыах». Половина этой композиции была утеряна. Наши студенты ее воссоздали. Сотрудники музея пришли к нам в училище и ахнули – как? Ваши студенты? Они удивились, что наши студенты умеют резать из кости, как мастера прошлого века. Мы придумали схожую композицию, потому что знаем традиции Ысыаха. Потом были разговоры о культуре, цивилизации. Я им говорю, что ребята, которые это сделали, никуда не выезжали. Предложил им, чтобы они за свой счет показали ребятам Британский музей. Но они дипломатично отказались — мы не имеем право, это не наши полномочия. Я спрашиваю – почему вы к нам приезжаете, нас изучаете, советуете, что актуально, не актуально? Они молчат. Я им говорю – вы, западноевропейцы, нас считали язычниками, варварами, а мы теперь в XXI веке достаточно образованные люди, вы к нам не лезьте, мы сами знаем, как нам развиваться. Я это и французам сказал, и венгру Чобе (этнограф Чоба Месарош).

— Так прямо и сказали?

— Да. Вы у себя ратифицировали однополые браки, разрушили институт семьи, загнули с правами человека. А у нас есть понятие «кюрюэ» – граница, ограничение. Даже космос и солнечная система имеют границы. Государства имеют границы. Беспредела не должно быть. Вы угрохали свою цивилизацию, у вас низкая нравственность. Вы у нас можете учиться вопросам нравственности.

— Не согласна с вами. Это стереотип, который в последнее время особенно стал популярен. Была во многих европейских странах, где эти «безнравственные» люди улыбаются, извиняются даже если извиняться-то не в чем. Не заметила, чтобы они угрохали свою цивилизацию.  

— Да. Но они учат нас. А чему учат? Биеннале, которую устроили в Национальном художественном музее – это не искусство. Никакой духовности, никакого примера. Это просто придумано Западом, чтобы нашу художественную систему, лучшую в мире, разрушить. У нас трехступенчатая система, включающая дошкольное, среднее специальное и высшее образование. Она сохранилась только у нас. Итальянская, Французская, Британская академии разрушились. Там этого нет, потому что там важнее права человека и нельзя навязывать идеи. Оттуда все идеи актуального искусства.

— Вы вообще против прогресса?

— Это не прогресс. Это регресс полностью.

— Но искусство всегда отражает современность. Оно не само по себе существует, а связано с временем, ситуацией, общественными настроениями. Эти новые формы в западном искусстве — реакция в первую очередь на общественно-политическую ситуацию.

— Это не искусство. Художники, чьи работы были на биеннале, никакого образования не имеют, никаких мыслей там нет. Они просто хотят самовыразиться. Это как хулиганство.

— Никто же не навязывает это насильно. Можно познакомиться и пройти мимо. В искусстве должно цвести много разных цветов.

— На Западе актуальное искусство создают корпорации. На заброшенных заводах, фабриках они делают галереи, арт-пространства. В 1993 году приезжали сюда художники из Германии, рассказывали, как на заброшенных заводах создавали арт-среду, чтобы не так глухо стояло. Эти проекты поддерживают корпорации. Это частные деньги. А мы тратим государственные деньги на эти биеннале. За свой счет вызываем во время кризиса французов, оплачиваем, поим, кормим. А потом они нам говорят – мы передовые, а вы отсталые. Они разрушительную систему внедряют в образование. Молодой человек пойдет, увидит и подумает — а я так тоже могу. Будет считать себя художником. Но в академическом рисунке и живописи есть жесткие требования.

— Многие известные художники не имели специального образования. А кто вам близок из мировых художников?

— В Москве я сразу иду в Пушкинку (ГМИИ им.Пушкина). Обхожу западноевропейское искусство и сижу около Гогена. У него мне все нравится. Кто такой художник? Он должен быть узнаваемым. Гоген прошел школу академизма и потом выразил себя таким языком, который присущ только ему.

Елена ЯКОВЛЕВА.

Фото из архива Кирилла ГАВРИЛЬЕВА.