Главная » Статьи

«Не быть наблюдателями в такой исторический момент»

17 января 2014 Просмотров 487

Международный конкурс на ландшафтно-архитектурную концепцию «Земли Олонхо» уже стартовал. До 8 марта – даты окончания приема заявок, остается не так уж много времени. У якутских архитекторов появилась возможность не только проявить себя в таком уникальном проекте, но прежде получить опыт участия в международном конкурсе.  Обо всем этом мы поговорили с заслуженным архитектором РС(Я), почетным архитектором России, главным архитектором ОАО РПИИ «Якутпроект» Иваном ШИШИГИНЫМ.

— Иван Ильич, на прошлой пресс-конференции Вы сказали, что один из московских коллег высказал мнение, что архитектурно-ландшафтный проект лучше делать самим, не привлекая зарубежных архитекторов. Это может привнести чужую культуру. Как Вы относитесь к этому мнению?

— Каждый имеет свое мнение. Эти слова сказал казахский архитектор, у которого были на то основания. Но все-таки мы собираемся создавать комплекс на тему олонхо, который признан шедевром мирового нематериально наследия, поэтому надо соответствовать.  Думаю, очень хорошо, что мы объявили международный конкурс. Другой вопрос, что опасения имеют основания. В Астане действительно произошло привнесение чужой культуры. Несмотря на то, что за 15 лет на пустом месте появился наишикарнейший город, центр мировой архитектуры, казахи на самом деле не то ожидали. Там такие мировые светила архитектуры участвовали, что создали международную стилистику. Казахи сейчас говорят, что хотели тюркское, казахское. Но теперь они работают над проектом комплекса «Менги эль» (Вечный народ; вечная земля). Наша «Земля Олонхо» сродни этому комплексу, потому что олонхо — это нечто особенное, присущее только якутской культуре. Я предполагаю, что придет архитектор мирового уровня Норман Фостер со своим видением, и может создать что-то далекое от философии и духа олонхо. Но допускаю, что если в положении четко прописаны наши требования, и если зарубежные архитекторы поймут тематику олонхо, то что-то близкое мы можем получить. При этом получить из рук мастера, а это нам очень нужно.

— Возможно ли сотрудничество якутских архитекторов с зарубежными, российскими коллегами?

— В положении конкурса прописаны три формы участия – индивидуальное лицо, то есть отдельный архитектор; юридические организации – проектные институты, архитектурные бюро; консорциум — объединение архитекторов, которые учреждают свою группу и выступают в качестве участников. Мы, якутские архитекторы, допускаем, что мировое светило может к нам обратиться с таким предложением. А может, и нет.

— А якутские архитекторы могут обратиться к светилу?

— Можем, но согласится ли светило? Конечно, мы бы хотели, чтобы к нам обратились зарубежные архитекторы, но до 8 марта времени остается мало (дата окончания приема заявок). До этой даты у нас есть возможность сформировать творческую группу,  зарегистрироваться и выступить в качестве официального участника. Мы сейчас думаем над этим вопросом.

Все знают, что объявлен конкурс, и складываются разные мнения. Известно, что казахи примут участие, но кого из нас они пригласят? Это дело каждого консорциума. В этом интрига.

— Вы сами лично не хотите выступить индивидуально?

— Я, как практикующий архитектор, лично не готов к этому. Думаю, сегодня еще никто индивидуально не готов.

— На последнем собрании учредителей Вы сказали, что якутским архитекторам трудно будет конкурировать с зарубежными коллегами даже на первом квалификационном этапе, когда будет проходить отбор по портфолио участников…

— Этого мы и опасаемся. Потому что в условиях квалификационного отбора прописаны  финансовая сторона, опыт работы в международных конкурсах и прочее. Портфолио — это тот багаж, с которым участник идет на конкурс. Сравните меня и Нормана Фостера… Что я могу предложить? Ну проектировал в Якутске здания и сооружения в соавторстве с другими архитекторами. Самые значимые – спорткомплекс «Триумф», бассейн «Чолбон… Хотя можно много перечислять, но представьте себе портфолио Фостера, мировой величины, миллиардера. И жюри приходится сравнивать нас. Я уже по двум критериям проигрываю, потому что в положении есть финансовые требования.

Соответственно мы уступаем. А если жюри выберет местных, игнорируя какие-то требования, тогда согласно статусу международного конкурса любой участник может заявить протест. Якутия втянется в нехорошие разборки.

— К тому же в портфолио надо представить архитектурно-ландшафтные проекты. А у якутских архитекторов опыта ландшафтного проектирования недостаточно.

— Кое-что у нас есть. Вы не думайте, что мы не работаем в этом направлении. Тот же туристический кластер «Табагинский мыс». Но если сравнить с зарубежными архитекторами, то мы будем иметь бледный вид. Вот чего мы опасаемся.

— Многие наши архитекторы вдохновлены?

— Конечно. Желающих участвовать много. У якутских архитекторов потенциал достаточный. Мы изнутри все знаем. Это наша родная тема. Но если каждый пойдет индивидуально, то будет проигрышно. Поэтому надо создавать консорциум.

— Вы уже видите образ комплекса перед глазами?

— Да. Я думаю тот, кто настроен участвовать уже имеет свое представление. Оно будет еще оттачиваться.

— Это ландшафтный комплекс. У нас большая часть года зима. Каким Вам видится зимний снежный ландшафт «Земли Олонхо»? Как это будет решено эстетически и функционально?

— Философия «Земли Олонхо» прописана в Концепции. Я читал на вашем сайте интервью Николая Николаевича Алексеева, где он говорит, что хотелось бы видеть не застроенную стеклом и бетоном территорию. Такое трудно сочетается с тематикой олонхо. Получится чужеродная среда. Я согласен с его мнением насчет того, что должна быть сохранена ландшафтная среда. Из глубины веков до нашего времени сохранился рельеф этой территории с озером, растениями. Никто там ничего это не рыл, не засыпал.

Объекты и здания не должны разрушать ландшафт. Мне трудно представить там 20-ти этажный небоскреб. Хотя это зависит от решения конкретного автора. Кто-то предложит небоскребы, кто-то плоские сооружения…В моем представлении, там должны быть невысокие, плоские решения. В 1970-х годах архитекторы Георгий Гермогенов, Александр Шипков говорили о северных городах, как о городах под куполом. Они не ломали ландшафт, а закрывали его куполом и организовывали среду. Тогда время было другое — освоение севера шло вахтовым методом. Люди приезжали с запада, не знали холодов, и для них пытались создавать комфортные условия. Я думаю, для местных жителей купол не нужен, нам нужен свежий воздух.

— Будет многое зависеть от материалов и технологий. Наши архитекторы все-таки не имеют таких материалов и технологий, как зарубежные коллеги. В той же Астане развлекательный комплекс «Хан Шатыр» (Норман Фостер) сооружен из прозрачного полимерного материала. В этом будет преимущество зарубежных архитекторов.

— Не наша вина, что мы строим из бетона, стекла, металла. Сегодня диктат рубля и рынка. Если бы я был архитектором свободного полета, как Захи Хадид или Норман Фостер, то у меня бы руки освободились, и я реализовывал бы любую фантазию за счет крупных инвесторов. Но у нас сегодня в России таких условий нет. На западе за сотни лет сформировался такой общественно-политический строй, такая атмосфера, которая способствует развитию архитектуры. А мы в России еще находимся в полудиком рынке. У нас юридическая сторона не работает, законодательство не вышло из советского состояния. Мы работаем на заказчиков, которые сами находятся в переходном периоде. Заказчик в лице бизнеса сегодня работает только ради прибыли. Застройщику за квадратный метр нужно получить максимум выгоды. Ему неинтересны наши философское видение и фантазии.

— То есть многое будет зависеть от застройщика. Если выиграет зарубежный архитектор, то он может привести своих застройщиков?

— Тут уже я не могу ничего сказать, потому что не вижу всю схему реализации проекта. Если даже мы выиграем конкурс, то какой будет структура реализации проекта, пока не знаю.  Для того, чтобы развернуть этот проект необходимы миллиарды и должна работать целая корпорация, которая привлекает инвесторов, разрабатывает законодательные акты. Может быть, эту территорию объявят Особой экономической зоной, потому что бизнес пойдет туда, где ему выгодно.

Наш российский бизнес привык работать в таких адских условиях, на которые зарубежный инвестор не пойдет – сегодня закон такой, завтра меняется. Мы сейчас бюджетные деньги с таким трудом зарабатываем. Потому что по 94-му Федеральному Закону государственный заказ выигрывает тот, кто называет меньшую сумму и меньший срок за исполнение проекта. А каково будет качество — это не учитывается. Таковы наши законы. Вот недавно ввели 44-й Закон вместо 94-го. Мы еще не испытали его на практике, но такое ощущение, что он ничем не отличается от 94-го. Те же критерии — меньшие сроки и меньшие суммы строительства.

— Есть вероятность, что и в нашем случае может произойти тоже самое при строительстве того же Международного Центра Олонхо?

— Может быть. Сейчас пока сложно говорить, как это будет реализовываться. Если объявят свободную экономическую зону, тогда инвесторы пойдут со своими миллиардами. А при существующих законах и при наших требованиях, трудно представить под какие гарантии тот же Фостер вложит свои деньги. Поэтому мы архитекторы сегодня в первую очередь думаем над творческими вещами и участием в конкурсе, чтобы не быть наблюдателями в такой исторический момент.

Надо быстрее приступать к реализации проекта и работать над привлечением крупных инвесторов. К примеру, взять остров Русский в Приморском крае. Власть захотела и реализовала (мост, ДВФУ, океанариум).

— В нашем случае тоже решит воля власти?

— Вряд ли. Потому что за счет бюджета республики это невозможно сделать. Тут огромные финансы нужны. Когда фокусируются огромные инвестиции и человеческий потенциал в лице конструкторов, инженеров, бизнесменов, философов, то что-то получится.

— У якутских архитекторов есть опыт работы с международными инвесторами?

— У нас – якутпроектовских архитекторов, есть большой опыт работы с иностранными архитекторами, а инвесторов лично мы не привлекали. В девяностые годы строились КФЕН, Комдрагмет, Медцентр, Сахатеатр, в которые республиканская власть вкладывала бюджетные деньги и привлекала инвесторов. Получились шикарные объекты. Я как сейчас помню, что мы ходили и как дети смотрели, как строят иностранцы, какие у них инструменты, материалы…

— Вы работали тогда совместно с зарубежными коллегами?

— Комдрагмет, КФЕН, Сахатеатр, бассейн ЯГУ мы проектировали с югославскими, канадскими, турецкими архитекторами. Стадион «Туймаада» строила турецкая компания «Сумма», и мы с их проектантами работали. Притом они не только проектировали, но частично инвестировали. Тогда Михаил Ефимович Николаев хорошую политику вел. Приглашал иностранные компании и обязывал их привлекать местные проектные организации для совместной работы. Тогда не было архитектурных конкурсов, власть выбрала ведущий институт «Сахапроект».

— Эти компании занимались только строительством?

— Это не совсем строительные фирмы. Там совершенно другие структуры, скорее корпорации. Допустим, югославская компания «Бюро 77» — маленькая инженерная фирма, которая входит в крупную корпорацию, которая идет на проект и вкладывает свои средства.

Интересное время было. Работали с их архитекторами, инженерами, много ездили за рубеж. Смотрели, как работают проектировщики и строители, набрали много опыта.

— Сейчас тоже есть возможность подняться на новый уровень.

— Сейчас с китайцами хотим контакты наладить. Казахские архитекторы с нами уже сотрудничают, как и наши российские светила. Через наших московских коллег надо выходить на европейских архитекторов. Работаем. Все секреты не буду раскрывать – это коммерческая тайна. Я сейчас сочувствую жюри, которое будет заниматься отбором. Это будет очень сложно.

Елена ЯКОВЛЕВА.