Главная » Статьи

Разговор о молчаливой религии

28 апреля 2017 Просмотров 543

Смена исторических эпох – это всегда смена языка. Общественного, политического языка, а в нашем случае еще и национального языка, когда с приходом советской власти все меньше оставалось места якутскому языку и сам язык менялся, приспосабливаясь к новой жизни. Сегодня листая книгу «Айыы уорэ5ин терютэ» («Учение Айыы»), составленную по материалам трудов Лазаря Афанасьева-Тэриса, я мало, что в ней понимаю. Мне хочется захлопнуть ее, чтобы не чувствовать собственной беспомощности перед этими текстами, описывающими совсем иную картину мира. В этой картине мира Улуу Суорун и Одун, Могол Тойон и Ынахсыт, духи дорог и духи лесов, и все это в сложной системе взаимоотношений, которая описывается на языке, малодоступном русскоязычному якуту. Впрочем, для большинства якутов эта картина мира может показаться мифом, отблеском невозвратимого прошлого. Кажется, нужно ли все это в сегодняшней жизни? Вряд ли в нашей реальности есть место этим богам, духам, понятиям…Или все-таки есть? Этот вопрос вызывает другой вопрос – а можно ли говорить о боге, вере, духах, душе, о всех тех вещах, касающихся внутреннего мира человека, на приобретенном языке, даже если он стал родным? Когда я перевожу на русский фрагменты из этой книги, то вижу, что многое утрачивается, а что-то звучит и вовсе странно. «Суоллары-иистэри Аартык иччитэ бас билэр» – «Все пути-дороги подвластны духу Аартык». Но кто такой Аартык? Судя по всему, дух-покровитель дорог, идущих в гору. И это лишь один момент, о который разбивается приобретенный язык и в котором разбивается вся картина якутского мира. Потому что все переводы, объяснения, оговорки, сноски топят тебя в каком-то бумажном словесном мусоре, вместо того, чтобы погружать в чистый и ясный пусть утраченный мир.

Недавно я прочитала потрясающую лекцию американской писательницы китайского происхождения Июнь Ли. Переехав в США, она решила сделать литературную карьеру и сознательно отказалась от китайского языка. То, как она описывает этот опыт, выглядит настоящим кошмаром, сопровождавшимся двумя попытками суицида. «Отказавшись от родного языка, я сознательно вычеркивала целые куски своей жизни», — примерно так пишет она, добивая себя и читателя фразой: «Вычеркивание не прекращается с новым языком. И я не единственная жертва в этой войне против себя». Проблему взаимоотношений разных языков, она расширяет рассказом о своей бабушке, жившей во времена диктатуры Мао Цзэдуна и к концу жизни попавшей в сумасшедший дом. «Бабушка постоянно разговаривала с кем-то невидимым. У человека можно отнять надежду, свободу, достоинство, но невозможно отнять его личный язык. Это единственное, что остается с ним». Язык общественный и политический всегда посягают на личный язык, и на самом деле, идеологическая война не прекращается в этом поле.

Все эти мысли пришли после знакомства с кандидатом филологических наук Лазарем Афанасьевым-Тэрисом, человеком, который двадцать с лишним лет работал в архиве, чтобы вернуть народу утраченные религиозные представления. Все это красиво звучит. И если дальше продолжать в том же духе, то можно назвать его духовным лидером народа саха, основателем учения Айыы и руководителем организации «Айыы итэ5элэ». Но в жизни все не так красиво и возвышенно. В повседневности человек живет в своем, а не публичном языке. Это в первую очередь относится к Лазарю Андреевичу, который двадцать с лишним лет корпел в архиве над старинными записями. Я представляю, какой это адский труд. Найти иголку в стоге сена, наверное, проще, чем искать в несметном количестве текстов и записей следы и свидетельства о якутской религии. «Язык – есть Бог», — сказал Иосиф Бродский. Можно по-разному интерпретировать эту фразу, но в случае с Тэрисом именно якутский язык вывел ученого к Богу Айыы. Странно все-таки писать об этом, потому что с каждым словом, строкой ты попадаешь в ловушки и начинаешь сомневаться, а правильно ли говорить Бог Айыы? Или это какое-то зеркальное отражение, происходящее в твоем двуязычном мозгу, который с удовольствием порефлексировал бы на эту тему не один день. Но современная жизнь не дает такой возможности. И по-своему прав Лазарь Андреевич в своей нелюбви к современности. Нам действительно некогда подумать даже о Боге.      

DSCN2776

— Лазарь Андреевич, вы первый начали исследовать традиционную якутскую религию Айыы. Систематизировали представления о якутских божествах, духах, религиозных обрядах и многом другом. Как и где вы собирали эти разрозненные знания?

— Я много лет работал в архиве. Давно это было. В 1984 году пришел работать в институт (ИГИиПМНС СО РАН) и с той поры не выходил из архива. Перечитал горы старинных записей, которые никто из современных ученых не видел, не читал. Чего только там нет. Там все материалы по религии нашел, собрал, систематизировал.

— Вы целенаправленно занимались в институте этой темой?

— Не было целенаправленности. Работа в архиве по этой теме – мое хобби. Тогда никто не занимался традиционной религией якутов. Никого это не интересовало и трудов не было. Я, когда начал работать в институте, то был очень удивлен. Оказывается, никто в архиве не исследовал эту тему. Владимир Кондаков занимался этой темой, но он никогда не работал в архиве. Люди, которые потом появились в этой теме, они не знают, что такое архивные материалы и работа в архиве.

— В основном, это фольклорные материалы?

— Старинные легенды, рассказы, причем в очень плохих записях. Люди, которые их записывали, были малограмотными, академическим языком не владели. Это корявые, неразборчивые тексты с пятнами чая, следами еды, на грязной бумаге. Возможно, все эти разговоры происходили за выпивкой, в нетрезвом виде. В общем, сквозь эти следы жизни пытаешься читать. Расшифровка одного слова порой занимает уйму времени. Трудная, ужасная работа.

— Мне что интересно – у вас в этих поисках нет наводки, вы идете можно сказать, наобум. Попадется-не попадется… Или все-таки искали тексты олонхо, а потом уже другие материалы?

— В одном тексте ничего не найдешь. Всегда неожиданно и в разных записях. Поэтому надо очень много читать. Находишь слово, которое выводит к теме религии, и дальше идешь по тексту. В институте я занимался якутским языком, и моя диссертация была связана с фоносемантикой. Учение Айыы -  это мое хобби. Мне уже было за тридцать и семья была, когда начал это исследовать.

— Наверное, в трудах Гавриила Ксенофонтова, Анатолия Гоголева есть материалы на эту тему?

— Анатолий Гоголев исследовал календарные обряды. У Ксенофонтова много материалов по шаманизму. Я пользовался материалами обоих ученых.

— Самым сложным и спорным вопросом для тех, кто интересуется традиционной религией якутов, является вопрос: чем отличается религия Айыы от тенгрианства? Или это разные названия одного мировоззрения?

— Конечно, есть отличия. Тенгрианство зародилось 3-5 тысяч лет назад. Тенгрианство происходит от слова Тангара. Наши предки пронесли это понятие через много веков, и оно живо для нас. Тенгрианство — древнейшая религия, и те, кто ее исповедовал разошлись по разным частям света: кто на юг, кто на север… Поэтому впоследствии появилось много отличий у народов, унаследовавших и сохранивших тенгрианство. Но все равно, слово Тангара едино для всех. Это общий корень. То, что мы сейчас называем Айыы уэрэ5э (Учение Айыы), должно было называться Тангара уэрэ5э (Учение Бога). Но мы как-то отошли от понятия тенгрианства. До недавнего времени почти ничего не знали об этом. В последние годы стали восстанавливать.

— Как и когда происходил этот процесс трансформации? Когда было утрачено Тенгри-Тангара и появилось учение Айыы? Если первое принадлежит всем тюрко-монгольским народам, то второе – исконно якутское.

— Да, учение Айыы — это исконное якутское. В этом учении имена всех наших богов. Но сегодня неизвестно, как зарождалась религия Айыы. Думаю, как только появились здесь первые саха, так и появилось это мировоззрение. По моим подсчетам сюда пришли около 4 тысяч курыкан. Это наши люди. Они принесли с собой веру, религиозные представления, которые впоследствии здесь распространились. Многие из них умерли. Осталось меньше одной тысячи. Оттуда и пошли саха. Жестокие были времена. Особенно, если подумать о том, как курыканы приспосабливались к новым условиям. Эти места не для жизни человека. Ничего здесь не вырастишь и не разведешь. Выжить можно было при условии, если запасов сена хватит на девять месяцев. Конечно, его не хватало, потому и умерло так много курыкан. Когда научились заготавливать сено, после этого жизнь более-менее наладилась. К приходу русских численность саха составляла всего 30 тысяч. Потом в столкновениях с русскими погибло около 10 тысяч. После революции численность саха достигла 200 тысяч человек. И все эти времена мы носили с собой своих богов.

— Как повлияли на вашу жизнь эти знания, обретение веры?

— Главное — человек не должен ни о чем жалеть. Только верующему это под силу.

— Как вы относитесь к мысли, что Бог един?

— Это ложное. Так говорят те, кто не знаком с религиями. В буддизме Бога нет.  Мусульмане назвали Богом одного человека. Христиане хотят обожествить Иисуса. Но некоторым евреям это не нравится. Если говорить об общей заповеди всех религий, то она проста: нельзя человеку есть человека. Все верующие это знают. Хотя до недавнего времени каннибализм практиковался в некоторых племенах. Но благодаря распространению религии все это прекратилось.

— В учении Айыы есть заповеди?

— Конечно, и их много. Например, наши предки использовали 126 мудрых слов и мыслей в воспитании ребенка. В христианстве такого нет. Все эти разрозненные мысли, мудрые слова я собрал воедино.

— Почему подобные заповеди не были собраны в устных текстах вроде алгыса?

— Есть такое понятие — молчаливая религия. Шаман проклинает и все. Никто не спрашивает зачем, почему. Раньше так было. Это молчаливая религия. Сейчас уже все происходит по-другому. Нужны слова, которые бы все объясняли. Поэтому сейчас мы по-другому работаем. В древности так не работали.

— Учение Айыы стало востребовано достаточно многими людьми. С чем это связано?

— Якут сегодня не понимает смысла многих вещей. Не понимает и не знает, что делать, как жить. Поэтому ты объясняешь ему смыслы и значения важных вещей.

— За 70 лет советской власти многое было утрачено?

— Конечно, отошли от понимания многого. Сейчас даже столетний старик нам не поможет в этом вопросе, потому что он был пионером, комсомольцем…

— В подростковом возрасте, в молодости у вас было интуитивное знание, ощущение якутской веры?

— С детства до взрослого возраста я не любил советскую власть. Это передалось от деда, который был сыном состоятельного человека. Прадед терпеть не мог советскую власть. Состоял, конечно, в колхозе. Но говорил, что работать там не умеют. Постоянно ругал их за это.

— Прадед богатый был?

— 200 голов скота было. Жил и умер в Ергете в Верхневилюйском улусе. Когда пришла советская власть, он каждую ночь забивал свой скот и раздавал людям, чтобы не раскулачили. Остался ни с чем, зато избежал участи кулака.

— Дома говорили о религии?

— Нет. Дед мой в Бога не верил. Атеистом был. В сюллюкюнов только верил. Рассказывал, как однажды лицом к лицу столкнулся с сюллюкюном. Не знаю, что он там увидел. Прабабушка была крещеная, верующая. Она же была женой зажиточного человека. Однажды молилась, просила помощи у Бога, когда ребенок заболел. Было это в день религиозного праздника. Но ребенок умер. Она тогда скинула икону на пол и растоптала ее.  Кто-то на нее донес попу. Поп ее поставил на колени и заставил так стоять несколько дней на сучковатом полу. Это было в Ергете. Я там почти не бывал. Я в Вилюйске родился и вырос, куда переехал мой дед.

В комсомол я не вступил сознательно. А когда в пионеры приняли, выбросил галстук. Не носил его никогда. Ту власть я никогда не любил. Она и сейчас продолжается, нет никакой разницы.

— Вы так считаете? КПСС давно уже нет.

— Путин человек КГБ. А что такое КГБ? Все коммунисты — выходцы этой организации. Поэтому Путин творит в мире всякое. Коммунисты другого не знают и не умеют. И тогда, и сейчас все это продолжается. Пытаются соперничать с Америкой. А вы получаете в месяц тысячу долларов? Нет. Там рабочий 40 000 долларов получает. Россия не может конкурировать с Америкой. Все капиталистические страны живут лучше нас. Мы бедные. У нас даже не все люди могут заплатить за свои похороны. 30 процентов россиян живут на 7 000 рублей в месяц. Как похоронишь на эти деньги... Я знаю, что в Москве, Петербурге некоторых просто заворачивают в ткань — и в яму.

— Кто должен прийти к власти, чтобы в России полноценно развивался бизнес, рыночные отношения?

— Рано или поздно найдется умный человек. Думаю, скоро жизнь наладится. Нынешняя власть стареет, эти люди уйдут.

— Что было самым сложным в сборе материала?

— Думаю, что не совсем удалось найти материалы для обряда «Ытык дабатыы». Этот обряд проводился для улучшения породы скота. Когда стали появляться крестьянские хозяйства, то ухудшилось состояние скота. Мы должны были проводить обряды для очищения скота, лошадей. Это очень важная часть традиционных знаний, и мы как могли восстановили их. Несколько раз проводили такие обряды. В старину его проводили 20 раз в течение июня, и каждый раз забивали для этого одну корову.

Материалы, связанные с этим обрядом, сложнее всего было искать. Кроме этого, сложности были с материалами по Тангха. Но все-таки удалось все найти и восстановить.

— В институте поддерживали ваши исследования?

— Я особо не рассказывал. Официально никто этим не занимался и сейчас не занимается. По идее это должны исследовать этнографы. Но они на эти вопросы не обращают внимания. Конечно, все это видят, но проходят мимо.

— Вы верите в то, что вас ведут сверху?

— Нет, не думаю. Я сам это выбрал. Поначалу вообще хотел бросить занятия якутским языком. Потом пошло погружение, а дальше уже углубился в вопросы религии.

— Вопросы веры, религии лежат в языке?

— Об этом надо подумать.

— С 2004 года вы занимаетесь проведением обрядов в Доме Айыы, который построили в Сайсарах. Что заставляет людей обращаться к вам? Много ли их?

— Разные люди приходят. Мы проводим для них религиозные обряды, которых насчитывается около 300. Для любого, кто приходит со своей надобностью, нуждой, есть свой обряд. Кто-то попал в трудную жизненную ситуацию, кто-то хочет очиститься. Некоторые каждый месяц ходят, некоторые – раз в год. Учителя приводят школьников, чтобы получить «кэс тыллары» (тексты воспитательного, наставительного характера). Бизнесмены приходят, чтобы привлечь успех в делах. К нам приезжают из разных улусов зависимые от алкоголизма. Несколько тысяч человек исцелились. Но чаще всего приходят безработные. Люди ищут работу и просят помощи у нас. Я провожу обряды индивидуально для каждого. При этом есть так называемые ежемесячные, календарные обряды, связанные в основном с хозяйственной деятельностью. В год нас посещают примерно 60-70 тысяч человек.

— Наверное, статистика меняется в зависимости от года?

— В 2014 году, когда война началась, пошло неожиданное движение денег. Возможно, в связи с этим людей тогда много было. А этот год самый худший. С января было только 30 тысяч человек. Плата у нас символическая. Студенты и пенсионеры платят 100 рублей. Взрослые – 300 рублей. С детей денег не берем.

— Вы построили эти урасу и балаган на свои деньги?

— Можно сказать, на уличные деньги. Прохожие заносили нам кто 100 рублей, кто 1000, кто 10 000. Собрали и за лето построили урасу и балаган.

—  Почему в Сайсарах выбрали место?

— Там во времена Тыгына, еще в дорусский период, было поселение Соргулла. Около тысячи человек жили в этих местах. Недалеко от озера Сайсары, примерно там, где сейчас стоит «Триумф», Тыгын был захоронен. Но сейчас нет никаких следов, курган его разрушен. Городские власти ночью выбросили его захоронение в овраг. Прекрасно знали, кто там захоронен. Такие люди. Поэтому я говорю, что мало хорошего сделано в наше время.

— Принято считать, что у наших предков не было молельных домов. Обряды проводили на природе, как происходит сейчас во время Ысыаха.

— Ысыах начался с урасы. Самые первые Ысыахи проводили в урасе. Позже стали устраивать на природе. В старые времена жили трудно и не могли позволить специальные ураса для проведения обрядов. Поэтому проводили их в любом балагане, урасе. Наши предки древние хунны несколько тысяч лет назад имели культовые сооружения. В Китае до сих пор стоят эти каменные памятники.

— Значит, выражение «Наш храм – природа» — это просто игра слов…

— Это все фантазии. Архивные материалы я очень хорошо знаю. Лучше многих.

DSCN2781

— Вы, конечно, знаете о проекте «Земля Олонхо». По-вашему, что там должно быть?

— Знаю. Понятно, что там должен был быть комплекс «Айыы». Это было нашим желанием с первых дней появления проекта. Я должен был заниматься воплощением этого комплекса. Но главным участником стал университет, который собирается строить мединститут и другие объекты. Значит у этого проекта будет совсем другое направление и содержание – образование, наука. Все больше становится сомнительных моментов.

— Сомневаетесь в реализации проекта?

— Было бы хорошо, если бы воплотилась изначальная идея. Но Лена (Л.В. Федорова, директор Фонда «ПК ЗО») сказала, что архитектурную концепцию ломают. Никогда и ничего у нас не строили хорошо. Уже сколько лет прошло с тех пор, как начали, но нет продвижения. Строительство до сих пор не началось.

— Иногда приходится слышать, что якутам нужен большой храм Айыы в каменном варианте.

— Сомневаюсь. Кто им построит? Никто не построит. Это просто разговоры. От тойонов никакой пользы нет. Бизнесмены? Я их знаю. Они все зависят друг от друга. Если кто-то и решится вложить деньги в такое дело, то другие услышав об этом, шум поднимут. На этом все закончится. Никто этому бизнесмену не будет помогать. Я это знаю. Я ходил к разным бизнесменам — толку нет. Отказался от этого.

— Давайте, вернемся к вопросам веры. В учении Айыы есть понятия рая и ада? Как трактуется жизнь после смерти?

— Ад у нас называется Кырыман. Рай – Айыы дойдута. У человека три души (кут). Салгын кут (воздушная душа; разум, интеллект), ийэ кут (материнская душа; то, что передается от родителей), буор кут (земляная душа; материальная часть, физическое тело). Салгын кут после смерти человека исчезает. Буор кут превращается в прах. Ийэ кут бессмертна. Все три составляющие человека распадаются. Человек в том виде, в каком он был, не возвращается в этот мир. Нет никакого понятия о перерождении. Но ийэ кут вечна. Ийэ кут – это самое сокровенное в человеке. Это понятие близкое к генетическому коду. В учении Айыы есть понятие другой земли (другого мира) — Атын сирдээхпин. В других религиях этого нет. Человек умирает и пропадает в другом мире.

— Как появился псевдоним Тэрис?

— В начале 1990-х Дьурантай (Г.М. Егоров-Дьурантай, редактор газеты «Туймаада саната», ныне покойный) предложил мне: «Придумай псевдоним». Я сказал: «Тэрис». От слова «тэрий» (собирай, организуй) происходит.

Когда мне было 14 лет, я увидел сон. Приснился старик, которого я не видел, но слышал его голос. Он говорил мне: «Найди себе стул. У стула сиденье шириной в человеческий зад, ножки толщиной в человеческую ногу». Всю ночь он рассуждал о жизни. Я слушал его, и это был самый странный сон в моей жизни. Он говорил: «Сделай книгу». Я завел себе книжку и записывал туда свои мысли. Но в конце лета потерял ее.

— Кем вы мечтали стать в детстве?

— Мечты у меня не было. После школы вчетвером с одноклассниками поехали в Олекминский улус. Я там остался, а они стали шоферами и уехали. На следующий год я поступил на отделение якутского языка историко-филологического факультета ЯГУ. Работал учителем в Балагаччы и других селах Вилюйского улуса. Потом утроился на работу в редакцию улусной газеты и в 1984 году переехал в Якутск. Начал работать в институте, и с этого все началось. Потому что, изучая якутский язык, погружаешься в историю, старинный быт, жизнь и нравы якутов.

— У каждого свой путь к Богу. Вы с этим согласны?

— В вере надо следовать за человеком, посвященным, знающим. В любой религии так. А у нас как? Чуть что узнают, так сразу воображают себя знающими. Приходят ко мне и начинают спорить, критиковать, ругаться – ты не знаешь, а я знаю. При этом никто из них не работал в архиве. Некоторых я просто выгоняю.

— Получается, что нет единого взгляда на традиционную якутскую религию?

— Нет, конечно. Дело в том, что министры образования, работающие в последние годы, не интересуются якутской религией, мировоззрением, культурой и даже якутским языком. Вся причина кроется в этом. Раньше Тамара Ивановна Петрова (автор пособий и учебников по изучению якутского языка) меня поддерживала. А сейчас там нет никого, кому бы это было интересно. Ничего с этим не поделаешь.

— Сейчас занимаетесь исследованиями?

— Сейчас не занимаюсь наукой. Написал 99 книг о религии. Недавно вышла книга «Айыы уэрэ5ин терютэ», которую составила член нашей организации Юлия Георгиевна Холмогорова. Хороший получился сборник. Думаю, хватит. Хотя у меня 100 с лишним книг. Но символически остановился на цифре 99.

— Те, кто пишут исследования на эту тему, пользуются вашими трудами?

— У меня есть диски. Если кому нужно, то я им даю. А книги редкость. Их я даю тем, кому доверяю.

— Вы себя больше считаете ученым или служителем культа?

— Двадцать с лишним лет я отдал науке. Теперь занимаюсь делами, связанными с учением Айыы. Но в этом году я решил отказаться от руководства организацией «Айыы Итэ5элэ». Александр Васильевич Саввинов будет руководить организацией. Возраст уже не тот, поэтому хочу отойти от этого. В прошлом году я  ушел на пенсию. Работа в институте — тяжелое дело. Сейчас я свободный человек.

Елена ЯКОВЛЕВА.