Главная » Статьи

«Сейчас будут строить кусками и идея комплекса будет утеряна»

23 марта 2017 Просмотров 346

Кирилл ГАВРИЛЬЕВ – живописец, график, директор Якутского художественного училища им. П.П.Романова, председатель Союза дизайнеров РС(Я). Он может увлеченно говорить о своем творчестве, которое отсылает в мир олонхо и где каждый образ выстрадан по его признанию в мучительной борьбе с академизмом. Выпускник Ленинградского института художеств им. И.Е. Репина в своей вотчине он стремится уравновесить академическое образование с традиционным национальным подходом. Эта проблема занимает художника больше всего. Но разговор мы начали с темы, которая волнует нас – с проекта «Земля Олонхо» и той ситуации, которая сложилась в связи с появлением парка-музея «Россия – моя история».  Кирилл Петрович со всей откровенностью говорил о том, почему архитектура должна быть в приоритете, отчего он устает в Якутске и что могло бы быть, если бы «Земля Олонхо»…Впрочем читайте дальше.   

DSCN2699

— Кирилл Петрович, вы активный участник проекта. Что вас подтолкнуло к этому, чем привлекла идея «Земли Олонхо»?   

— Начну с того, что в 2007 году четверо наших студентов-дизайнеров защитили дипломную работу дизайн-проект развлекательного комплекса «Олонхо-лэнд». Это было еще до того, как Андрей Саввич озвучил идею «Земли Олонхо». Помню, я тогда ткнул пальцем в район антенного поля и сказал им – делайте здесь. Наши дизайнеры начали работать и предложили проект развлекательного парка, где тема космоса связана с олонхо. В объектах можно увидеть образы планет, орбиты, миров якутской мифологии. На защите был дизайнер Ариан Арианович Ермолаев, который в то время работал заместителем министра культуры и заведовал кафедрой дизайна АГИИК. Он заинтересовался этой идеей, и она продолжилась в институтских дипломных работах. Параллельно видимо они совещались с Андреем Саввичем Борисовым, и в 2010 году идея выросла до национального проекта. Тогда уже Лена Валерьевна (Л.В. Федорова, директор Фонда «ПК ЗО») активно начала работать над концепцией. Мы — соратники участвовали в обсуждениях, позже учредили фонд для продвижения комплекса.

DSCN2706

— Сегодня мы видим, как меняется ситуация вокруг проекта. По сути он начинает реализовываться кусками, не согласованно с концепцией.

— Меняют проект чиновники. По идее, конкурс прошел, победителя определили, и их проект должен реализовываться. Ведь делались серьезные расчеты. Насколько мне известно, комплекс на 20% должен финансироваться из бюджета, а остальные 80% — привлеченные инвестиции. Идея хорошая, и если бы она состоялась, то появился бы новый город. На самом деле надо было рассчитывать на инвесторов, которые могли бы заинтересоваться и внести деньги.

Это градообразующий проект, и Якутск должен был развиваться через него. Мы считали, что на этой территории будут воплощаться те ценности, о которых в последнее время стали говорить — гармония человека с природой, экологическая устойчивость. Ни один проект в Якутске так не делался. Начиная с того, что общественность участвовала в обсуждении, эксперты вносили свои предложения, заканчивая тем, что был проведен международный архитектурный конкурс. Но сейчас все начинает размываться. Потому что до сознания руководства республики еще не дошло значение этого проекта.

Какой из архитектурных проектов понравился вам?

— Был такой объект в виде солнца на озере Сайсары. Оригинальная идея в восточном духе. Подобные проекты должны брать оригинальностью. В Арабских эмиратах построили небоскреб в виде паруса. Его спроектировали молодые архитекторы и дизайнеры. Здание стоит на намывных территориях, на песке и все это инженерная работа. Я хочу сказать, что в таких вещах должна соблюдаться последовательность. Дизайнер рисует кривую линию, инженер делает под это расчеты, а строитель строит. У нас же все чиновники решают. Пойдет — не пойдет. Правильно – неправильно.

— Часто у нас последнее слово остается не за профессионалами, а за властью.

— Да. Сколько идей, предложений было отражено в проекте. Сколько ведущих архитекторов и экспертов работали. Такого масштаба проект сейчас делают в Москве – это парк «Зарядье». Но мы раньше начали, а теперь отстали. Казань преобразилась благодаря крупным спортивным мероприятиям и федеральным вложениям. Сейчас это супер-город. Деятели культуры и искусства понимают всю ситуацию, в которой находится наш город, но власть в этом плане отстает.

— Понятно, что все упирается в деньги. А их на предпроектные работы в бюджете нет. Поэтому вокруг проекта сложилась такая ситуация, когда сложно предугадать дальнейшую перспективу.

— Скупой платит дважды и даже трижды. Если бы «Земля Олонхо» была воплощена строго по проекту и концепции, то уровень жизни и культуры жителей республики вышел бы новую ступень. Потому что в этом проекте была заложена глубокая идея. Но сейчас все обкромсают, будут строить кусками, потеряется идея и цельность.

— Парк-музей «Россия – моя история» уже начал строиться. Наверняка, будет Евразийский культурный центр. А Международный Центр Олонхо — ядро комплекса, с чего собственно и начинался проект, неизвестно, когда появится и появится ли вообще.

— Такой объект как «Эпосы Евразии» должен стоять в южной Сибири, в центре Азии. Этот объект вместе с музеем «Россия – моя история» раздробляют всю идею «Земли Олонхо». Исчезает комплексный подход, и в итоге мы не привлечем инвестиций. Получим два больших учреждения, которые будут нагрузкой на бюджет. Плюс хотят строить музыкальный театр на полторы тысячи мест. А это несколько миллиардов рублей.

— С месторасположением театра еще не определились.

— Неважно. Бюджетные затраты будут огромные. В концепции «Земли Олонхо» были заложены очень хорошие идеи, когда в одном многофункциональном комплексе того же Международного Центра Олонхо были коммерческие и культурно-социальные объекты. Можно было привлечь сюда инвесторов.

— Парк-музей «Россия – моя история» уже будет на этой территории, и в общем-то идея нормальная. Но судя по всему, займет большую площадь, да и архитектурный облик оставляет желать лучшего. Из-за необходимости освоить до конца года федеральные деньги делается все второпях, без архитектурного конкурса.

— Это тот случай, когда телега идет впереди. Уже оказывается сваи стоят и все решено. Как в голову ударит, так и идет. Никакого комплекса не будет. На том же уровне все останется. А затраты будут в два-три раза больше.

Важно понять, что архитектура должна быть в структуре культуры. Когда ЯГИТИ ликвидировали, специальность «архитектура» передали в СВФУ. Тогда еще Клим Георгиевич Туралысов был жив, и мы хотели, чтобы архитекторы влились АГИИК. Предлагали ректору института сделать обучение по образу и подобию Императорской академии художеств в Санкт-Петербурге, где мы учились. Там все начиналось с архитектуры, потом уже шли живопись, скульптура. Архитектура — это главный вид искусства, внутри которой находятся народ и культура. Когда нет фундаментального звена, определяющего развитие общества, то о какой культуре, о каком развитии может быть речь? Санкт-Петербург строили зодчие, которые прошли эту академию. Поэтому город такой красивый.

А в советское время архитекторы учились в строительных вузах. Они больше инженеры- строители, чем архитекторы. Теперь появилось модное слово «дизайн». Это художественно-эстетическое проектирование. Дизайнеры делают концепции проектов. То есть сначала дизайнер должен нарисовать идею дома, квартала, города, после чего архитекторы делают проект со всеми расчетами, требованиями, нормативами. В России эта система не работает. Чиновники думают так: построили дом, а потом можно оформление заказывать. Это означает, что опять телега идет впереди лошади. Коллеги архитекторы смеются над нами. Говорят, что мы дизайнеры – ноль, потому что в проекте дома дизайн не заложен в смете. Но сначала делается концепция дома, которую дизайнеры должны нарисовать. Это должно быть прописано в бюджетном кодексе.

— Впервые об этом слышу. Всегда считала, что архитекторы начинают рисовать проект.

— Весь европейский мир давно так работает. Сейчас восточный мир, в том числе Китай, внедрил такую систему. В России бюрократические законы не меняются. В прошлом году на госсовете известные архитекторы говорили Путину об ошибках, которые идут со времен Хрущева. Тогда из-за экономии средств начался этот минимализм. Архитекторы просили устранить системную ошибку. Но до сих пор система автоматически так работает. Чиновники, наверное, считают, что это правильно. Проектные институты понимают, но исправить не могут. Это систему с законами надо менять полностью. Когда-нибудь все нормализуется и люди поймут, что дом проектируется вплоть до дверной ручки и мебели. Идею дома создает дизайнер вплоть до расконсервации.

— То есть до того момента, когда дом будет разрушен, снесен?

— Дом определенное время служит, а дальше морально, физически устаревает, и  проектировщики должны знать технологию сноса. Недавно в Жатае построили типа «умного» дома с автономным отоплением. Но ожидаемого эффекта нет. Одна ошибка в расчетах, и система не работает. Все этапы в проекте должны последовательно и грамотно претворяться.

А инженерные сети как у нас выглядят? Якутск город уникальный, и в нем должна быть инженерная эстетика. Где она? Об этом никто не думает. Труба газовая идет и на самое видное место выходят краны, где можно было бы сделать зону отдыха. Но там торчит желтая труба, огороженная со всех сторон. Я даже не говорю про трубы, кабеля, прочие коммуникации – полный бардак. Все это создает агрессивную среду для глаз. Человек не отдыхает, поэтому после зимы все стараются уехать за город.

— Вы, как художник, очень чутко на все реагируете?

— Летом у меня в глазах рябит и глаза аж квадратными становятся. Везде клетки, клетки, клетки…

— В каком смысле клетки?

— Брусчатка — клетка, заборы – клетка… Окна, двери, дома, вся архитектура — сплошная клетка. Прямые, жесткие углы, айсберги. У нас и так холодная страна, в вечной мерзлоте живем, но еще создаем айсберги, как будто тепло от них становится. По фен-шую углы создают агрессию. Мы художники и дизайнеры это понимаем. Но архитекторы, когда проектируют, смотрят на свои планы сверху и рисуют все под прямыми углами и строго параллельно. Тротуары идут параллельно зданиям. А человек всегда срезает эти прямые углы и идет по газонам. Это же психология. Но почему-то она не учитывается проектировщиками. Тротуар должен был находиться там, где протоптана тропа. Но они рисуют, глядя на план сверху — вроде красиво смотрится, так и чертят. А в жизни все по-другому, и прощай газон. Все вроде делается для комфорта человека. Но построили стадион. Рядом сделали автомобильную стоянку, а через некоторое время поставили знак, запрещающий проезд. Проходит какое-нибудь мероприятие – въехать невозможно. Зачем тогда проектировали огромную стоянку?

— Вы имеете в виду стадион «Туймаада»?

— Почти везде так. Все эти моменты показывают формальный подход. Взять закон, по которому расстояние стоянки на 11-50 машин до стены жилого дома должно быть не менее 15 метров (до 10 машин – не менее 10 метров). А наши стоянки находятся у самых стен здания, и в проектах это не учитывается. Сейчас наше правительство переходит на проектное управление. Мы дизайнеры говорили об этом 10-15 лет назад. Такое проектно-ориентированное управление может привести к экономии средств и консолидации. Самое главное, это приведет к согласованности действий всех участников процесса и разных ветвей власти. Дизайнер комплексно подходит к работе над проектом, начиная с идеи. Но у нас же все умные. Когда концепцию излагаешь в текстовом варианте, то тут же все начинают критиковать. На западе привлекли молодых дизайнеров для строительства здания, и от начала до конца они воплощают свою идею. Потому что идея свежая, а богатый заказчик решил вложить деньги и построить чудо света. Все начинается с идеи, но у нас пока этого не понимают.

(Продолжение следует)

Елена ЯКОВЛЕВА.