Главная » Статьи

Ульяна ВИНОКУРОВА: У нас преобладает философия насилия

25 ноября 2013 Просмотров 1 140

винокуроваМы продолжаем интересоваться мнением людей, формирующих идею Национального инновационного проекта «Земля Олонхо». Ульяна ВИНОКУРОВА не раз высказывала свое видение на конференциях и «круглых столах», и ее позиция защищает гуманитарную составляющую проекта – традиция, духовность, самоидентификация. Но сегодня профессор АГИИК, доктор социологических наук говорит не только об этом, но обо всем процессе. С высоты своего опыта, когда приходилось поддерживать строительство НЦМ, Дома Арчы и других объектов, она рассуждает оптимистично, трезво и жестко.

— Ульяна Алексеевна, как Вам видится воплощение традиционного мировоззрения, традиционных символов в современном комплексе? Можно услышать мнение, что в стекле и бетоне традиция утратит суть.

— В таком случае вообще будет трудно что-либо создавать. Традиционное всегда находится в процессе развития. Нет такого народа, который остановился бы в своем развитии 500 лет тому назад и все. Всегда идет процесс внутренней модернизации. Самое главное, должна быть узнаваемость самим народом материальной среды и окружения, символов этого окружения и смыслов. Я за то, чтобы комплекс «Земля Олонхо» соответствовал самоидентификации народов Якутии и прежде всего народа саха. Они должны видеть здесь свое собственное этническое «Я» — это мое, наше, свое. А как будет в комплексе выглядеть — это уже другой вопрос. Это вопрос таланта, мастерства, понимания символов и их смыслов теми, кто строит. Я поняла, что наши архитекторы очень далеки от этнической символики, этнических форм, особой экотектуры народа саха.

— Что такое экотектура?

— У каждого народа есть своя экологическая среда и она строится. Этническое моделирование своего мира и окружения – это есть экотектура. Мы знаем, что она создавалась в основном в сельской местности. Кюрюэ, тиэргэн, дьиэ-уот — экотектура, рассчитанная для сельской местности, для хозяйственных нужд. Но нам требуется создать городскую экотектуру, рассчитанную прежде всего на межэтническое, межкультурное взаимодействие, отвечающее на вызовы и потребности сегодняшнего времени.

Требуется, с одной стороны, инновационное видение, а с другой, видение, стоящее на фундаменте традиционной картины мира, на эстетике народа саха. Я видела, что чеченцы начали строительство подобного проекта. Они используют свой природный ландшафт – горы. У нас не только алаас, а пять ландшафтных зон, которые создают культурный ландшафт и они должны быть там представлены.

— Идея их комплекса в чем состоит?

— Идея подобна нашей. Они уже начали строить и очень масштабно. Можно сказать, что они оплатили это своей кровью.

— Все это действительно звучит правильно и убедительно. Но когда дело дойдет до воплощения, как будет пониматься людьми бизнеса, коммерции? Многие далеки от понятия экотектуры.

— Должен действовать очень компетентный архитектурно-художественный совет. Эксперты советуют и дают оценку, а тут нужен орган, который принимает решения. Думаю, это не представляет собой непроходимой грани, потому что у нас достаточно сильные творческие деятели. Строительство Якутска идет очень интенсивно, а это значит, есть опыт и практика, которые начинают приближаться к экотектурным требованиям. А если дать творческую свободу в плане инновационного прочтения традиционных символов, то думаю, должно получиться. Взять для примера Дом Арчы. Когда мы хотели сделать якутскую храмовую архитектуру, то никто не знал, как это может выглядеть. Деталь за деталью обсуждали, договорились, и в итоге Дом Арчы стал классическим образцом. Теперь в улусах делают примерно по такому же типу.

— Кто участвовал в реализации этой идеи?

— Очень много участвовало людей – этнографы, археологи, историки, любители этнической культуры. В основном над проектом работали архитекторы Карамзины, Матрена Алексеева. Что касается «Земли Олонхо», то мы способны сделать совершенно своеобразный и узнаваемый проект. Думаю, международная архитектура особо не поможет. Сколько я езжу, вижу очень много экспериментов. Тот же Шанхай, Улан-Батор, японские города – они эклектичны, и специального пространства, где бы комплексно отражалась традиция в архитектуре, такого нет. Наш проект трудноподъемный, потому что хочется сделать его комплексным, системным, где была бы ансамблевость. Как в свое время делали древние греки и европейские архитекторы Средневековья. Нам надо пройти этот путь.

— Когда Вы впервые услышали об этой идее и как она выглядела тогда?

— Я услышала от Андрея Саввича Борисова. Может быть, это выглядело общей идеей, выработанной творческой интеллигенцией Якутии, когда у нас пошел процесс возрождения. Андрей Саввич продвигает четырехкомпонентную программу – Хомус, Осуохай, Олонхо, Итэгэл, и сейчас мы находимся на двух последних, завершающих уровнях. Если мы говорим об этом, то должны иметь помещения, потому что институализация чего бы то ни было всегда ведет к этому. Хомус имеет международный музей. Ысыах и осуохай получили развитие в виде специальных ысыахов и ландшафтных парков. Олонхо тоже должно иметь свой культурно-ландшафтный образ. Поэтому создание «Земли Олонхо» – это совершенно естественный, вытекающий из самой идеи проект.

— Идея олонхо повлекла за собой идею итэгэл? Эта идея как-то будет отражаться в проекте?

— Эта идея еще не пришла в том виде, в каком заслуживает содержательно. Потому что это уже тенгрианство — выход в другие сферы.

— Можно услышать мнения людей, которые хотят там увидеть храм…

— Сейчас стоит светодиодный фонтан на площади Орджоникидзе. А в начале девяностых годов мы обсуждали проект, который был творческой идеей Тэриса-Лазаря Афанасьева. На площади Орджоникидзе должен был стоять светящийся 9-ти ярусный столб. И вот спустя 20 лет мы видим некое воплощение в трех ярусах. Идеи не исчезают, они могут через сто лет воплотиться.

— Дело в том, что многие люди, глядя на этот фонтан, вряд ли догадываются об этой идее, о символике трех миров. Просто красивый декор.

— Мне кажется, появление этого сооружения уже хорошо, потому что с этого шага идет понимание и воплощение. Сразу не удалось этот столб поставить. Дом Арчы тоже с большим трудом удалось построить. Освоение духовной идеи требует определенного времени и пространственного воплощения. Только тогда идея начинает овладевать массами.

— Какие сроки Вы прогнозируете для появления основного объекта – Международного Центра Олонхо?

— Это будет зависеть от политического расклада сил, потому что за этим стоит вопрос – дать или не дать развитию национального самосознания коренных народов в природно-культурном ландшафте. Мы можем сколько угодно писать и проговаривать идею, но она становится материализованной силой, если ложится на свой природный ландшафт, создавая природно-культурный ландшафт. Пространство, освоенное духовными символами.

Архитектура есть символ торжества какой-то идеи. Нам поставили памятник Дзержинскому – это торжество идеи насилия. Его невозможно было сокрушить. В начале перестройки мы хотели убрать этот памятник и переименовать улицу имени Дзержинского. Но не удалось, потому что насилие, как идея, по сей день остается. Пока мы не освободимся от этой идеи, не получится убрать эти памятники. У нас до сих пор есть улицы имени Пояркова – насильника, уничтожавшего коренное население, имени террориста Петра Алексеева. Весь город напичкан памятниками и улицами, которые увековечивают идеи насилия.

— Это неистребимо?

— Неистребимо. Но должна быть определенная пропорция добра и зла, должен быть баланс. Появление «Земли Олонхо» будет создавать баланс тому злу, которое наша земля вынесла в процессе своей колониальной истории и в последующие годы репрессий.

— Хорошую мысль о балансе Вы высказали.

— Это не делается просто так, это формируется, как баланс. Нам требуется серьезная архитектурная символика. Допустим, мы поставили памятник матери возле озера Сайсары – это доброе начало. Зато на другом конце в 202 микрорайоне стоит мать, провожающая мужа на войну, и это последствия насилия. Везде должны быть балансы. В нашем городе  очень много фигур, стоящих со штыками. Это не хорошо, должны быть какие обаятельные, добрые, веселые символы. Не зря же карасика поставили.

Последний памятник учительнице, который появился напротив пединститута — это неудачный, идеологический памятник, отвечающий краткому историческому периоду. Стоит учительница с «Букварем», а по нему когда учатся? Первое полугодие первого класса. А где остальные десять лет? Если бы учительница держала глобус, то было бы видно, что она несет образование, открытое миру. Кого она учит? Сидит мальчик с октябрятской звездочкой на лацкане. Это коммунистический период. В другое время не было учеников?

— Скульптура, ограниченная во времени.

— Неудачная скульптура, у которой нет понятия вечности, понятия надвременного. Зато буквально на днях было открытие скульптуры по картине Чикачева «Одуванчики». Я еще не видела, но приветствую эту великолепную идею добра, солнечного детства. Таких памятников, скульптур в Якутске должно быть больше в противовес вооруженным штыками и идеологически ограниченным памятникам. «Земля Олонхо» необходима для таких целей.

— У Вас нет опасений, что со временем появится риск искажения идеи в сторону коммерциализации, что из соображений рентабельности пойдет сдвиг в сторону торговых центров, коммерческих заведений и в тень отойдет духовно-символическая сторона?

— Ничего страшного. Будет следующий шаг, другая «Земля», потому что ничего не останавливается в развитии. Когда мы создавали Ус Хатынг были опасения, что все затопчут, все разворуют, никто не приедет в такую даль. Но что сейчас? Десятки тысяч людей едут туда, даже научились слушать благословение. Потенциал духовной культуры народов Якутии огромен и его сила в том, что мы поклоняемся силам природы. Нас поддерживает сама исконная земля. Это та сила, существование которой никто не учитывает, когда говорят только на уровне экономической поверхности. Рентабельно, нерентабельно, выгодно, не выгодно…А ведь есть очень сильный фактор – сила, энергетика земли. Мы биосоциальные существа, и регулированием этого проекта займется еще энергетика земли. Там будет позитивная энергетика.

— Вы верите, что энергетика земли способна регулировать?

— Я это знаю. Посмотрите на наш Якутск. Сколько у нас домов обрушилось, но ни одного человека не задавило (стучим по столу и сплевываем). Два общежития в студгородке  обрушились, и к счастью ни один студент не пострадал. Это значит, сама территория Якутска очень внимательно отслеживает состояние жизни на ней.

Якутск на благословенной земле стоит. Здесь энергетически позитивная территория. Хотя, конечно, есть отдельные патогенные зоны.

Но в целом здесь очень созидательная, благодатная земля, поэтому комплекс должен быть построен. Я уверена, что эта идея родилась в знак благодарности к этой земле — Туймаада хочото.

— Как Вы относитесь к мысли, что комплекс не должен замыкаться в себе, а будет идти в город, как один из городских кварталов? Прогрессивный, инновационный квартал, который даст толчок для развития города.

— Я тоже писала об этом, что «Земля Олонхо» — городской кластер, созданный на инновационных технологиях, не нарушающий слоя вечной мерзлоты, не подвергающий всевозможным эрозиям... Это наше желание иметь городские кластеры, основанные на новых технологиях. Но видимо, этого не получится, потому что межведомственной согласованности у нас ни в чем нет. У нас вообще нет опыта инновационного строительства в условиях вечной мерзлоты, и нет компаний, структур, способных это сделать. Я посмотрела тот же Шанхай – насколько у них много средств, но даже они не справляются со своим городом.

Этот как раз дело будущего – технологическое освоение города в условиях вечной мерзлоты. А сейчас речь идет о воплощении духовной миссии. Там вполне можно обойтись современными технологиями, которые используются сейчас. Конечно, люди говорят, что вперед надо поставить коммерцию и инновации. Чуть ли не предлагают продать эти земли или отдать в долгосрочную аренду денежному мешку, который построит коммерческие объекты и за счет прибыли, построит несколько объектов «Земли Олонхо». Идея современная, но не для этого проекта. Аэродромы, вокзалы можно так построить или Диснейленд. Это европейское, чисто технократическое и экономически рентабельное видение. Здесь совершенно другое – это нечто противоположное. Подходить к этому проекту с целью извлечения прибыли… Лучше вообще этого не строить.

— Как Вам представляется функционирование комплекса в будущем, когда надо будет содержать объекты культуры?

— Я думаю, потребуется принять специальные законы. У нас есть закон об олонхо, под который мы сделали специальную программу. Самое главное — это правовое оформление «Земли Олонхо», и это не составит большого труда.

Сопротивляться этому проекту могут питейные заведения, которые не хотят отпускать своих клиентов. А трезвой, общительной молодежи, которая понимает содержание и суть этой местности, там будет чем заняться. С одной стороны — университет, с другой — ЯГСХА. Там будет прекрасная площадка для общения и творческого развития. В нашем городе ты везде ходишь, как потребитель и клиент, а там будешь, как равноправный член сообщества. Тем более, город у нас молодой и миграция идет за счет молодых. Вообще, у нас очень пессимистическое и негативное видение, потому что преобладает философия насилия. Когда строили Национальный центр медицины, помню один известный журналист писал – через 10 лет там будут выбитые окна и ветер будет гулять. Я это помню, потому что этот проект я очень поддерживала.

— Скептиков много было?

— Крайне много. Хотели вообще судить Николаева за нецелевое использование денег. А спортивные сооружения? Тоже говорили – кто будет в наших холодных условиях туда ходить? Но сейчас не протолкнуться ни утром, ни вечером, все заняты оздоровлением. Даже когда строили рынок «Сайсары», возмущались – кто привезет еду? это будет пустое место! Там лучшая еда и каждую субботу, воскресенье люди идут за продуктами. Как Михальчука ругали за Ус Хатынг…

Это скептическое видение людей, которые не видят перспективы развития города.

— Народ ругал или какие-то политические силы?

— Конечно, политические... Народ не ругается. Народ просто строит мечту. Сначала надо мечтать, чтобы получить результат. Эти мечты сбылись и на пользу людей. Думаю, и эта мечта сбудется на пользу людей. Это будет гениальное наследие, которое поколение деятелей нынешнего дня сможет передать следующим поколениям. Потому что следующим поколениям мы передаем очень много негативного. Пусть хоть одно будет позитивное.

— Коррупция?

— Страну раздербанили. Негативного очень много в масштабах страны и республики. Хотя бы здоровье слабое передаем. Каждое новое поколение должно быть лучше, здоровее предыдущего, но не получается. Если они будут слабыми и больными, то хотя бы передать духовную силу.

— О каком поколении Вы говорите – о тех, кому сейчас…

— Историческое поколение, не возрастное. Мы все, независимо от возраста, живущие в конце XX и начале XXI века передаем тем, кто будет жить в середине XXI века. Лично мы осознаем, что совершили очень много ошибок перед лицом будущих поколений. Поэтому от этого проекта нельзя отступать.

Елена ЯКОВЛЕВА.