Главная » Театральный формат Олонхо

Театральный формат Олонхо

BorisovaТеатр Олонхо переживает этап своего становления. Между тем, театр, не имеющий собственных стен и полноценного штата артистов, уже выступил на сценах древней японской столицы Нара и французского Гийанкура. На родину Театра Но наш театр пригласили в честь празднования 1300-летнего юбилея города и 600-летнего юбилея театра. В Гийанкуре спектакль-олонхо “Кыыс Дэбилийэ” был представлен в рамках культурной программы года России во Франции. Для театра начавшего обретать свою эстетику и лицо подобные гастроли дают возможность увидеть себя со стороны, оценить свои сильные и слабые стороны. Как говорит исполнительница главной роли спектакля-олонхо Степанида БОРИСОВА, “после этой поездки у нас с Андреем Саввичем был долгий разговор о том, как надо играть олонхо…” Наш разговор с народной артисткой РФ и РС(Я) о гастролях и после-гастрольных мыслях.

— Степанида Ильинична, в этой поездке впервые за рубежом якутский спектакль представлял Театр Олонхо. Каковы ваши впечатления?

— Это была очень интересная поездка. Мы ведь показали почти новый спектакль. Во-первых, повезли туда семерых молодых актеров, выпускников АГИИК. Во-вторых, Андрей Саввич изменил спектакль, потому что в театре Нара совершенно другое пространство. Там нет занавеса, а зрители сидят в двух сторон открытой четырехугольной сцены. Новая сцена, которую надо было по-другому почувствовать. Мы заранее знали рисунок театра, поэтому дома изменили мизансцены, по-новому отрепетировали.

И еще. Сцена Театра Но в Нара — это место, на которое не наступают в обуви. В Японии есть театры, куда зрители заходят в носках, с туфлями под мышкой. Сцена в Нара сделана из очень дорогой породы дерева. Кроме того, на ней стоят пять “деревьев”, сделанных из песка. Не дай бог, заденешь их мечом или еще чем, все это дорогущее сооружение испортится. Но тем не менее, они уступили нам свою сцену, спокойно предупредив: “Осторожно, пожалуйста, осторожно”. А ведь никому кроме нас не довелось там выступать.

Во Франции тоже совершенно другое сценическое пространство. Сцена там маленькая, и с одним выходом с левой стороны. Но, несмотря на это, оба спектакля были интересны.

— Как японцы восприняли эстетику спектакля-олонхо?

borisova 2— Интересно, что мы вышли на сцену через несколько минут после их спектакля. Как только наш спектакль закончился, зрители поднялись и аплодировали стоя. Хотя, у них так не принято. Японские актеры сказали нам, что им они никогда не аплодировали, стоя.

Особенно понравилось олонхо главному режиссеру театра. Когда он услышал, что в олонхо много сюжетов, то предложил сделать совместный спектакль по якутскому эпосу, где бы играли актеры Театра Но и Театра Олонхо. И с этим спектаклем можно было бы отправиться в мировые гастроли. Он посетовал, что их театр испытывает дефицит сюжетов, но такова традиция. Я их понимаю и знаю все это. Сколько выступаю за границей, всегда предлагают какие-то совместные проекты под воздействием эмоций и впечатлений. Но любой проект – это деньги. А совместный театральный проект – это огромные деньги… Вряд ли кто, захочет вкладываться.

Если говорить об эстетике, то Театр Но следует строгим канонам со времен древности, поэтому он несколько законсервированный. Японский зритель настолько привык к этому действу, что во время действа может вздремнуть, а потом проснуться и не потерять сюжетной линии.

— В спектакле-олонхо главную роль играет слово, а у них что?

— Да, у нас многое передается через слово. У них все имеет значение и все значительно. Пластика, пение, интонация, ход, поворот, маска – у всего есть символический смысл. У нас сплошная импровизация. Я считаю, что это самый высший класс. В этом суть олонхо — когда исполнитель может привнести свои эпитеты, краски. Это дает очень много интересного. Но внутри олонхо есть каноны, которые не дают исполнителю отойти от традиции. Это основа, на которой все и держится.

— В чем суть основы?

— Это пение тойук, куда входят разные стили.

— Такие гастроли дают пищу для размышлений, новые идеи для развития Театра Олонхо…

— После Японии у нас с Андреем Саввичем был разговор о том, как нам играть…Как представить олонхо на сцене? Я считаю, что не надо пытаться удивить зрителя техническими выкрутасами, сложной сценографией и костюмами. Хоть как летай по сцене, все равно зритель увидит веревку…Сколько угодно рогов надень, хоть какую попу посади – ничем сегодняшнего человека не удивишь. Как должна быть решена сценография, какими должны быть костюмы – это самый главный вопрос. Моя мечта – чтобы все было просто и гениально. Лаконичность, минимализм, и при этом, что-то совсем иное.

Может, обратиться к исконному, когда исполнитель-олонхосут сидел на стуле и пел?

— Нет, нет. Это невозможно для театра, это скучно, неинтересно. Мы ведь когда играем спектакль-олонхо, почти весь текст сокращаем. Если сохранить весь рассказ, то зрителю три дня и три ночи придется сидеть. В олонхо “ойулуур тыл” (описания) могут быть настолько длинными, что их надо сокращать. Но они очень интересны, что резать их жалко, но надо. Когда мы впервые ставили “Кыыс Дэбилийэ”, это заняло четыре с половиной часа. Но люди досмотрели до конца. В Театре Но спектакль длится час-полтора.

Андрей Саввич говорит, что театр – это зрелище. Поэтому он тяготеет к размаху во всем. Конечно, олонхо можно по-разному ставить. Но я представляю этот театр таким – когда пять артистов возьмут пять чемоданов, и в любом театре мира смогут показать свой спектакль. Действие будет происходить на полу, с минимумом обязательных декораций.  Аал Лук мас, алас, сэргэ.

— Какое олонхо вы хотели бы увидеть на сцене театра?

— Я мечтаю поставить спектакль-олонхо про сестер удаганок. Но это будет очень трудно. Как показать их полеты из Среднего мира в Верхний или Нижний…

— С помощью голографии, которая возможно появится в новом здании Театра Олонхо в комплексе “Олонхолэнд”.

— Если у нас появится такой театр, и если хоть один раз в год на его сцене будет идти новый спектакль, то для народа саха это будет живой водой. Это ведь наш язык, который мы утрачиваем и который сегодня можем услышать только в Олонхо. В повседневной жизни мы пользуемся бытовым, бедным языком.

Что касается голографии, такое возможно. Но взрослого человека не надо развлекать, ему философия нужна, глубинная суть. А постановки с такими эффектами нужны для детей, молодежи. Зрелому зрителю хочется услышать настоящий якутский язык, язык его предков. Какие они одухотворенные выходят после спектакля-олонхо. В них просыпается чувство гордости и глубинная память. Те поколения, которые потеряли за 70 лет родной язык, они очень тоскуют по языку, хотя не сознают до конца эту потерю.

— Сейчас у театра самый сложный период – период становления. Еще нет своих стен, но уже набираются артисты, намечаются постановки.

— В этом году мы взяли в театр четырех выпускниц актерского отделения АГИИК, которые побывали в Японии и Франции. Со студентами-актерами я занимаюсь пением тойук. Это очень сложное дело, потому что на актерское отделение поступают в основном не поющие ребята. Те, кто желает обучиться традиционному пению и у кого есть хоть какие-то способности, ходят на мои занятия. В идеале должна быть школа-студия народного пения, откуда выходили бы артисты для Театра Олонхо. Но и здесь не все просто. Замечаю, что нередко кто может петь, тот не может играть, а кто играет, тот не может петь…Но думаю, что наступит время, когда у нас появятся поющие актеры. Если посмотреть на постановки олонхо улусных театров, то там именно такая картина. Они не могут играть.

— Молодым актерам Театра Олонхо предстоит осваивать совершенно новую эстетику, новый стиль игры…

— Им еще лет десять надо учиться профессии в театре. Закончил вуз — ты еще никто. Почему я взяла молодых в эту поездку? Хотела, чтобы они увидели не только страны, но почувствовали, что такое гастроли, особенно зарубежные. За рубежом человек очень меняется. Не только наши артисты, а вообще, наш человек. Бывает что, человека просто не узнаешь. Он культурный шок получает, обалдевает от увиденного, от того, как там хорошо живут…Хочется ему в музей, в магазин успеть, и он забывает о работе. Вот это я ненавижу. Не люблю, когда выпивают от эйфории. Для меня, где бы я ни была, главное – моя работа. Ладно, пусть эта башня в Пизе криво стоит, но зачем мне туда бежать, высунув язык, если вечером у меня концерт. Если я где-нибудь за рубежом захожу в магазин, то у меня голова кругом идет, и я совершенно другую энергетику могу принести на сцену. Этого нельзя допускать.

В таких поездках надо следить за собой. От твоего здоровья, состояни зависит выступление. Исполнение традиционного пения сродни оперному пению. Много энергии и собранности необходимо для того, чтобы исполнять длинные монологи, чабыргах (скороговорки). Олонхо – это совсем иной вид искусства, который требует огромной внутренней энергии.

Елена ЯКОВЛЕВА.